За каменной стеной

 – Поможешь мне?

– Да, конечно…

Скинув пальто на диван, где лежала моя сумка, я тут же поспешила к ней, на ходу ежась от холода. В доме было довольно прохладно. Дима уже включил отопление, но что-то подсказывало мне – не так просто будет равномерно обогреть весь дом.

Кухня оказалась очень просторной и обставленной донельзя. Мы с Олей с энтузиазмом занялись делом, понимая, что скоро начнут подъезжать Димины друзья. И вот в какой-то момент этой суеты я поймала себя на мысли, что вполне могла бы задержаться на кухне весь вечер под предлогом помощи.

Правда, когда я начала резать лук, который Оля начистила, как-то незаметно защитные слезы смешались с настоящими слезами. Хорошо она не видела, как дрожат мои губы – я стояла лицом к окну и могла прятать эмоции. И хорошо, что она не пыталась со мной заговорить, иначе сразу бы все стало ясно.

– О, спасибо, – поблагодарила Оля, когда я принесла ей тазик с луком для маринада.

Я не смотрела на нее, но уловила, что жена брата пристально вглядывается в мое лицо, а потому спешно произнесла:

– Косметика в глаза попала. Пойду умоюсь.

– А ну-ка постой, – вдруг остановила она меня. Спешно поставив тазик на стол, воровато глянула на дверь и подошла ко мне вплотную. – Поль, что происходит?

– Ничего, – тут же растерянно отозвалась я, вскинув взгляд, хотя Оля задала вопрос без давления, скорее с переживанием.

– Не обманывай, – с мягким укором попросила она, склонив голову набок. А затем неожиданно добавила, понизив тон: – Думаешь, я ничего не замечаю? Это ведь из-за Миши, да?

Мурашки разбежались по коже от жара, резко охватившего тело. Тупо уставившись на Олю, я невольно отступила от нее и отрицательно качнула головой.

– Из-за Миши? – повторила непонимающе. – С чего ты взяла?…

По-доброму глядя на меня, жена брата незаметно сократила дистанцию, которую я установила.

– Слушай… если ты из-за Димы паришься, то клянусь – я не собиралась ничего ему говорить, – проникновенно сказала она.

Щеки так и вспыхнули от волнения, и глаза мои забегали. Оля никогда не лезла мне в душу, но сейчас говорила так понимающе, что не было никаких сил и желания переубеждать ее.