За каменной стеной

Там такие лица сцепились ради одного меня, что до сих пор не укладывается в башке! А главным звеном во всем этом оказалась моя маленькая сестренка… – Миша вдруг посмотрел на меня, и грудную клетку стянуло до боли невидимыми тисками. – Она спасла мою жизнь. Прыгнула в котел к монстрам с закрытыми глазами, отдалась этому авторитету гребаному, даже не имея никаких гарантий! Она поставила на кон все только ради одного шанса. А я просто сидел… Как у Христа за пазухой. И готов был проклясть весь мир за помощь, о которой не просил.

Мне было все тяжелее слушать его исповедь. Эмоционально я просто не успевала ее переваривать! Неужели все это правда произошло? Катя знала, что Мише угрожает опасность, и связалась с опасным человеком, чтобы помочь ему?! В каком же отчаянии она находилась? Смогла бы я осмелиться на такое?… Ради Димы…

Мороз прошел по коже. Тяжестью на сердце легло осознание: а каково было Мише? Он бы ни за что не согласился на это. Даже ценой собственной жизни! А узнал все, когда уже нельзя было ничего исправить.

Теперь я вдруг поняла, что в Мише горела не злость на этого Арбатова. В нем скопилось много сильнейших эмоций, но в основе их стояла злость на себя. На сестру он злиться не мог… Ему просто было больно за нее. И, кажется, эта боль до сих пор с ним.

Сглотнув плотный комок в горле, я взглянула на своего отчужденного мужчину и утешающе сообщила:

– Я слышала, как твоя мама говорила о Кате.

Миша упрямо качнул головой и принялся крутить в пальцах зажигалку.

– Она многого не знает. Наверное, я бы тоже предпочел не знать… Потому что никогда не смогу избавиться от гнилого чувства вины и адекватно оценить то, что сестра сделала для меня.

Я больно закусила губу. Мне казалось, я так понимала его, даже как будто чувствовала все, что он испытывает! Но я так же понимала Катю.

"На какое-то время между нами возникло гнетущее молчание. Я неотрывно смотрела на Мишу, а он – как будто больше не решался посмотреть в мою сторону. Теперь я все узнала. Возможно, даже больше того, что он планировал рассказать, и это, скорее всего, заставляло его испытывать сильную неловкость.