Возвращение в строй

Цыган брал с собой, они с него деньгу тащили беспредельно, да девок молодых. Охотник до них прадед был. Так вот как напивался до чертиков, уходил в отлежку и только этот рассол и употреблял. На третьи сутки после бани был как огурец.

– В общем, жил на полную катушку?

– А то! А брат его двоюродный в большевиках обретался. Все деньги просил на революцию. И прадед давал. Тока не помогло ему это. В восемнадцатом году, как революция прошла в Переславле, прадеда к стенке поставили. И главное, приговор ему смертный вынес тот двоюродный брат, он тогда в начальниках губернских был, суды вершил, в трибуналах заседал.

– Да, было время, когда брат брата убивал, и за что? А все за власть, – вздохнул Павел. – Впрочем, и сейчас за ту же власть многие готовы друг другу глотки рвать. Ну, давай попробуем твоего рассола.

Прохоров разлил мутную жидкость в кружки, на тарелку отдельно выложил огурчики, помидоры и укроп.

– Ты, Паша, на укроп налегай.

Рассол действительно взбодрил, а укроп, вместе с огурцами, помидорами и другой зеленью, начисто отбил перегар.

– Хороша похмелка, – оценил Кулагин.

– А я что говорил. У меня сосед на «Газели» работает, а не может, чтобы после работы не выпить. Через это от него и жена ушла. Так вот он у меня по три-четыре банки берет и ни разу ментам не попался, хотя те останавливали чуть ли не у дома.

Кулагин решил напомнить об упомянутом садовником Руслане:

– Вот и добро, а Атабеков твой так и не приехал…

– Какой он, на хер, мой? Это кореш самого босса… – Поняв, что сболтнул лишнего, Прохоров с возмущением взглянул на Павла: – И чего ты все пытаешь меня, Паша? Тебе что, больше всех надо? Али ты какой свой интерес имеешь тут, для того и на работу устроился? Ты, случаем, не мент?

– Ага, мент! – рассмеялся Кулагин.

– Это точно, – хмыкнул садовник.

– И охрану?

– Этих когда как, но охраны, когда сюда все областные верхушки съезжаются, здесь немерено. И полицейские, и штатские. Наши иногда остаются, иногда уезжают, Боровской за охраной смотрит.