Танцуй со мной в темноте

Бледная, хрупкая, тощая. Кожа тоньше бумаги, когда-то густые темные волосы потеряли блеск и собраны в простой пучок на макушке вместо шикарных локонов, которые она всегда любила. Морщины оплели паутиной лицо и шею, но самое отвратительное – глаза, блестящие от слез и абсолютно лишенные жизни.

– Здравствуй, мама.

– Привет, сынок. Я писала тебе. Хотела встретиться, но ты…

– Я же сказал, мы встретимся у адвоката. И просил не звонить и не писать мне. Разве нет?

– Но мы так давно не виделись… Я не знала, где ты и как ты.

– Нет.

– Никита… – она морщится от нового приступа слез, но меня этим не проймешь.

Я видел все это тысячи… Нет. Миллионы раз. Рыдания, крики, истерики. Видел, как она медленно умирает каждый день, по собственной воле шагая к палачу. Один раз я попытался ее спасти, закончить это дерьмо и разрубить оковы, но она, как безумная, затягивала узлы на своих руках и ногах все крепче. И я остался виноват…

– Глеб к тебе приходил? – спрашиваю только потому, что это касается дела.

– Да… Он приходил к Коле в больницу. Хотел поговорить с ним о завещании.

– И?

– Коля… Он никого не узнает, кроме меня. Не помнит практически ничего. Даже разговаривает с трудом. Врачи… – мать сжимает губы и качает головой. – Они не дают никаких гарантий. Говорят, что счет идет на дни. То, что он очнулся, уже чудо.

Чудо? Вспышка адской боли разрывает каждую клетку. Нет. Настоящее чудо – это то, что моя мать встала на колени перед ублюдком, который не заслуживал даже ее мимолетного взгляда.

– С Глебом даже не разговаривай и в дом его не пускай. Он может говорить все, что угодно, это провокация. В ближайшие дни приедет твой адвокат, и тогда…

– Не представляю, чтобы я делала без тебя, Никита. Когда Глеб позвонил и начал угрожать, я даже не представляла, как смогу справиться.

– Не надо. Я делаю это, чтобы ты от меня отвязалась. Не хочу иметь ничего общего с вашей семьей. И… – стискиваю зубы, не сумев справиться с эмоциями, – он мне не отец.

– Коля вырастил тебя… Он тебя лю..

– Замолчи, – отбрасываю ее руку.

Она до сих пор не въезжает.