Уютная душа

Продавщица настойчиво предлагала ей вельветовый пиджачок — действительно, надетый с длинной юбкой, он создавал у Тани иллюзию талии. Притворно вздохнув, она залезла в деньги, отложенные на домашнее хозяйство. Ну а к пиджаку пришлось, конечно, купить блузку — нельзя же было надевать эту прелесть на застиранный джемпер с шестилетним стажем.

На первом этаже обнаружилась парикмахерская, в которой Тане покрасили волосы в цвет божоле и сделали стильную прическу.

Ей так не терпелось увидеть, как она будет выглядеть с этой прической и в обновках, что она вернулась в отдел, где покупала куртку, и попросила дружелюбную продавщицу позволить ей переодеться в примерочной.

"Таня вертелась перед зеркалом и совершенно искренне полагала, что четыре тысячи на две недели — для хозяйства вполне достаточно.

Никогда в жизни она не выглядела так хорошо! Да что там, она чувствовала себя почти красавицей! Пусть общими очертаниями она похожа на Шалтая-Болтая (сравнение принадлежало Борису Владиславовичу), но зато у нее стройные ножки, классическая форма носа и большие глаза. И зубы, кстати сказать, красивые!

В облике не хватало завершающего штриха, и Таня задержалась возле парфюмерного отдела, где под руководством продавщицы выбрала помаду, водостойкую тушь и зеленовато-серые тени.

Краситься она совсем не умела — муж считал, что все накрашенные женщины вульгарны, поэтому пришлось просить продавщицу сделать ей макияж.

Теперь она не просто себе нравилась, нет, она восхищалась собой!

Ощущая, что весь мир лежит у ее ног, она шла к выходу, оглядываясь по сторонам, — ей хотелось понять, как на нее реагируют встречные мужчины.

И вдруг ее словно ударили кулаком в солнечное сплетение.

Дмитрий Дмитриевич Миллер скользнул по ней равнодушным взглядом и, прежде чем она успела окликнуть его, скрылся в секции одежды для беременных.

С замиранием сердца Таня подкралась к стеклянной стене магазина и, спрятавшись за манекеном, наблюдала, как он придирчиво выбирает джинсы с широким резиновым поясом и блузку-размахайку. Время от времени Миллер сверялся с бумажкой, наверное, там были указаны размеры.