Траблшутер

– Живая хоть?

– Живая… лепечет что-то… два кента каких-то… тоже в ползающем состоянии.

Лучше бы уже сдохла.

* * *

Набираю Эллу.

– Волчара… – вздыхает она. – Два ночи. Так приспичило, что ли?

– Нет. Возьми такси, дуй ко мне. Переночуй там. Приедут люди. Позвонят. Открой. Скажи, что я в отъезде. Пройдут, посмотрят, уйдут. Не бойся. Всё поняла?

– Ты сына опять украл, что ли?!

– Элла, давай бегом. Мой телефон будет отключен. Если что – звони Киту.

Скидываю. Не хватало еще, чтобы сломали дверь! Пусть уж лучше так.

Тимоха, голодный и завернутый в одеяло, дрожа ест жареную картошку Кита.

Щеки красные.

Кладет вилку.

– Ешь еще!

Мелкий совсем для своих шести. Как будто недолюбленный… Но это не совсем так. Тёща его обожала, пока жива была. Три месяца назад ее не стало. Да и дед его любит. А Наталья… Наталья не умеет любить. Сука – она и есть сука. Но пока была в завязке, заботилась. Иначе отец бы быстро лишил ее пряников. Всё надеется, что перерастет она свои зае*ы. Тридцать четыре уже… Конченная.

– Не хочу больше… Спать хочу…

Перекладываю на диван. Трогаю лоб. Твою мать… Температура!

– Кит, нужно в аптеку…

Четыре утра. Температура растет. Панадол почему-то не действует.

– Папа, а ты когда умер, там что было?

– Там?… Там тебя не было. И меня отпустили обратно.

– А тебе надо туда возвращаться?

– Через некоторое время. Но пока побуду с тобой.

Все равно придется отдать его тестю. Тут без вариантов.

– А ты потом еще придешь?

– Конечно. Обязательно.

Наталья ведь опять будет убеждать его, что я умер.

Он начинает что-то бессвязно бормотать, закрывая глаза.

– Волк, скорую надо.

– Какую скорую, Кит? У меня ни свидетельства его, ни страхового… Даже в паспорте не записан. Его у меня просто заберут. А если и тесть тревогу поднял, меня еще и «примут». Давай панадол…

– В два раза больше уже дали. Не падает. Будет подниматься дальше – начнутся судороги. У меня у брата так было. Еле спасли.

Вызвать скорую? Дать им бабла, чтобы молчали? Ненадежно…

– Софья же! – подскакивает он.

Вот где мои мозги?

– Набирай.

– Алё? Никита?.. – сонный удивленный голос. – Что случилось?

– Нет, это Захар. Софья, ты мне очень нужна. Ты должна приехать.

– В каком смысле?… – заторможенно.

Ах, черт возьми! Жаль, но не в этом!

– Мальчик, шесть лет, жар, тридцать девять и восемь, панадолом сбить не можем. А скорую нельзя!

– Ааа… – я слышу в ее голосе облегчение.

И тут же ее интонации меняются на тревожные.