Тринадцатый III

— Хочу лишь запомнить того, кого пещера уже никогда не выпустит отсюда. Я же тебя предупреждал…

Он оценивал меня взглядом точно также, как и я его. Будто смотрелся в зеркало.

— Ты не Алексей Воронцов, — серьезным тоном закончило существо.

— Как и ты, — пожал я плечами.

Моя копия задумчиво отвела взгляд к артефакту в стене. А затем направился к нему, попутно рассказывая:

— Я дух рода. Во мне заключена память всех носителей дара.

— Всех, кроме того, кто создал магию видящих, — перебил я.

Это было очевидно, с духом князя Воронцова Афанасия Всеволодовича я уже познакомился у алтаря тысячи мучеников.

— Ты прав.

— Тогда здесь и мой покойный отец? — спросил я, имея ввиду отца своего предшественника.

— Да, его память и сила тоже здесь.

У тела остались к нему теплые чувства. И при одной мысли, что его дух может здесь находиться, мне захотелось с ним поговорить. Но я совершенно не знал, что сказать незнакомому человеку. Такой вот парадокс.

— Я хочу его увидеть.

— Это невозможно. Сила всех покойных носителей способна создать лишь одну оболочку. И она уже создала меня. Я храню память и энергию, а не сами души.

Я слегка расстроился, но внешне этого никак не показал. Не суждено мне познакомиться с тем, кто заварил эту кашу интриг.

— Раз ты не Алексей Воронцов, то ты не можешь пройти испытание, — продолжила моя копия.

Эта оболочка продолжала ухмыляться, словно испытания раз в сто лет — её единственное развлечение.

— Ошибаешься.

— Ты слишком самонадеян, чужак. Наследие силы только для рода Воронцовых, — сущность нахмурилась, но это не мешало ей продолжать ухмыляться.

Вот как мое лицо выглядит со стороны. Так и хотелось попросить сделать лицо попроще, поскольку такое нам не идёт. Сразу десяток лет прибавляется.

— Мой предшественник пожертвовал жизнью и душой, чтобы я вернулся сюда и закончил начатое.

— Даже если закончишь, пещера тебя не выпустит. Ты чужак, твоя душа — чужая, — он стал серьезным, словно прочитал мои мысли и решил подстроиться.

— Я обязан попробовать. И не намерен отступать, — уверенно заявил я.

— Привязался к этой семье? К этому миру? Иначе зачем тебе это?

Он был прав, дело не только в проклятье. Мне искренне хотелось помочь тому, кто пожертвовал жизнью ради высшей цели. И не только ему.

— Да, я хочу здесь остаться. И стать Алексеем Воронцовым.

— Ты будешь лишь жалкой копией. Всегда!

— Не тебе судить.