Тринадцатый III

Да и в источнике осталась лишь десятая часть от общего запаса.

После тренировки меня мучила жажда, поэтому я пошел по коридору к кулеру с водой. Такие стояли на каждом этаже всех зданий благодаря родителям учеников.

Я всё еще находился в коридоре с залами, где было безлюдно. Налил себе ледяной воды и за несколько глотков опустошил стакан.

Собрался идти обратно, как дверь ближайшего зала открылась. Вроде ничего необычного, но меня оттуда позвали:

— Алексей, вы не могли бы мне помочь?

Я пожал плечами и зашел в зал.

Здесь было темно. Но я узнал учительницу географии из соседнего корпуса.

— Вас снова преследуют призраки?

— Меня — нет. Но вам скоро придётся оказаться в их числе."

"В этот же момент моё тело воспарило в воздух. Чёрт! Да это была ловушка!

Я оказался в парящем пузыре чистой энергии… И через него не проникали звуки.

Глава 4

Людмила Павловна больше не улыбалась. Она с оскалом смотрела на меня, как настоящая маньячка. А ведь её обожали все кадеты и преподаватели училища.

Звуки через пузырь не проникали, поэтому и спрашивать было бесполезно. В реальной жизни маньяки редко ведут беседы со своими жертвами, по крайней мере так говорят статьи в глобале. Поэтому на откровения, как во всех фильмах, рассчитывать не приходилось.

Шар поплыл к подсобке, и я едва удерживался на ногах. Приходилось опираться руками о скользкие стенки. Словно я касался слегка подтаявшего льда, который не был холодным.

Ловушка, в которой я оказался, не пролезла бы в дверь. Слишком широкие стенки. Но как оказалось, Людмила Павловна вовсе не собиралась прятать меня в подсобке. Оттуда вышел другой человек. Уже знакомый мне по камерам наблюдения дворник. Но в этот раз мужчина был в форме училища.

Меня смутили его глаза. Белые зрачки и радужки глаз, словно заплывшие плёнкой. Но судя по поведению он не был слепым. Мужчина молча наклонился и стал разбирать пол.

— Давай скорее, — прочёл я по губам Людмилы Павловны.

О, а я и не догадывался, что обладаю столь полезным навыком! Так хотя бы понимать этих психов смогу, если они не будут отворачиваться.

Мужчина не отвечал, а молча продолжал выполнять свою работу.