Тот, кто ловит мотыльков

Ей-богу, Машенька, подумай! Опять же, погоду обещают ненастную… Я опасаюсь, как бы Клим к тебе за второй курицей не полез. Если пьяный начнет ломиться, радости мало! У тебя ружье-то хоть есть?

– Ружье есть, – рассеянно ответила Маша. – Стрелять нельзя, это уголовное преступление.

– Сама знаю, – в том же тоне откликнулась Беломестова. – А что делать, если Клим последний ум пропил?

Обе замолчали. Пятнадцать минут назад Маша стояла перед домом старосты, пылая гневом, и вот они уже сидят рядом и обсуждают, можно ли пристрелить кладбищенского сторожа, которого она не видела ни разу в жизни.

В конце концов Маша обещала подумать. Собрав курицу в пакет, она пошла домой. За ней следом летели раздосадованные мухи.

Дома Маша засунула пакет с курицей в холодильник и положила на стол телефон. Может быть, пора звонить мужу? Она не была напугана, однако положение дел теперь, после того, что сообщила Полина Ильинична, выглядело иначе, чем утром. Сторож-пьяница, выгнанный из деревни, впадающий в белую горячку и убивающий мелкую птицу… Это выглядело нехорошо.

Известно, что ответит Сережа! «Я выезжаю, жди в доме, закройся изнутри и не выходи».

Нет. Она не станет сидеть взаперти, дожидаясь, когда ее спасут из заточения. Это глупо.

Беломестова хочет, чтобы она вела себя так, словно буйный сторож выбрался из клетки, в которой провел двадцать лет, и теперь бродит по Таволге – озверевший, утративший человеческий облик, сжимая в мозолистых руках топор в пятнах крови. Но ведь ничего подобного не случилось.

Маша включила чайник и безбоязненно спустилась в сад. Во-первых, молоток за поясом придавал ей уверенности – иллюзорной, поскольку Маша отдавала себе отчет, что никого и никогда не сможет им ударить. Во-вторых, и это было куда важнее, два года назад она начала бегать по утрам в парке и с быстротой, удивившей ее саму, из едва ползущей одышливой гусеницы превратилась если не в гепарда, то в мустанга. Десять километров она пробегала с легкостью и готова была поклясться, что сильно пьющему немолодому мужчине за ней не угнаться.

Негромкий стук падающих яблок сопровождал ее, когда она шла через сад. Сморщенные молодые листочки черной смородины, пара бледно-лиловых метелок душистой мяты… Нарвав листьев, Маша поднялась на крыльцо. В небе ныряли ласточки. Из приоткрытого окна доносилось бульканье закипающего чайника.

В одном Беломестова права. Если Маша невольно спровоцировала сторожа, ей лучше уехать, пока он не перебил всех птиц в курятнике.