Школа пластунов

Этот изверг меня зарезать грозит, – ткнул он толстым пальцем в парня.

– Елисей? – повернулся штабс-капитан к парню. – Что случилось?

– Холоп этого толстопуза решил у моего выученика пояс с набором серебряным отобрать, в воровстве обвинив. А мальчишки его малость помяли. Вот этот и кинулся их колотить. А тут уж и я подошел.

– Погоди. Мне сказали, тут мальчишки разодрались, – удивленно хмыкнул комендант.

– Мне тоже, – кивнул парень с некоторой растерянностью.

– Было такое, – усмехнулся один из стоявших в толпе казаков.

– Понятно, что ничего не понятно, – усмехнулся комендант. – Так, забирай своих зверенышей, и ступайте домой. А вы, сударь, за мной следуйте, – жестко добавил он, поворачиваясь к купцу.

– Да как же так-то?! – тут же взвыл толстяк. – Это ж он меня бил. Он грозился. Это я лицо пострадавшее.

– Разберемся, кто пострадавший и кто лицо, – фыркнул комендант, делая казакам знак взять купца.

– Пошли домой, бойцы, – скомандовал Елисей, оглядывая мальчишек.

Они ушли с площади, и парень, чуть придержав шаг, негромко спросил:

– Из-за чего с мальчишками подрались?

– Они решили, что могут нас толпой взять. Сказали, что с учебы нашей толку нет никакого и что ты только даром время на нас тратишь, – вздохнув, негромко ответил Мишка.

– А ты, значит, не стерпел, – усмехнулся Елисей.

В том, что заводилой в этой компании является именно Мишка, парень ни секунды не сомневался. Как и в том, что драку начал именно он.

– Ну, а чего они? – тут же вскипел мальчишка. – Ты ж сам говорил, что всему учиться надо, и что ничего просто так не дается. А эти говорят, вы, мол, пришлые, никогда настоящими пластунами не станете.

– Станете, – твердо глядя ему в глаза, ответил Елисей. – Уже становитесь, раз сумели втроем дюжину разогнать.

"– Так-то так, да только дрались не все, – помолчав, нехотя признался Мишка. – Из той дюжины только пятеро старших драться стали. Остальные… не знаю. Может, испугались, а может, просто не захотели.

– Все одно молодцы, – усмехнулся парень. – Молодцы, что все трое плечом к плечу встали.

– Угу. Бабушка опять за одежу порванную ругаться станет, – вздохнул мальчишка, демонстрируя ему почти оторванный рукав.