Служанка

И руки взмокли. Мне пришлось сжать их в кулаки, но зверь почувствовал мой страх.

— Выйди, — коротко приказал лорд Штефан, бросив в мою сторону повелительный взгляд. — Бегом! — видя, что я замешкалась, рявкнул он.

Меня словно ветром со стула сдуло. Подхватившись, выскочила за дверь, прислонилась к стене и только тогда перевела дух. Похоже, не просто так арн меня выгнал. Видать, опасается, как бы я чего лишнего не услышала. Или не увидела.

Из комнаты донесся тонкий вскрик. Мать-Создательница! Неужто это наместник? Крик стал громче, переходя в какой-то всхлипывающий вой.

— Видала, что делается? — спросил Урас — лохматый, темноволосый, с виду неповоротливый детина. Он поправил висящий на поясе меч и добавил: — Ох, полетят теперь головы по всему Стобарду! Никому от расплаты не уйти.

Я вопросительно покосилась на парня.

— А ты как думала? — продолжил тот. Видно было, что ему не терпится с кем-нибудь мыслями поделиться. — Это ж не один наместник удумал, наверняка тут все замазаны. Ну да ничего! Ужо лорд Штефан всех на чистую воду выведет.

Глаза парня заблестели, и я с удивлением поняла, что дан Кражич сделал правильный выбор, поставив у дверей спальни графа именно Ураса и Валдера.

— Что? — переспросил стражник, заметив мой взгляд. — Дан Бранко велел, чтобы мы пропускали всех, кто к арну рваться будет.

Вот так. Одну меня ни о чем не предупредили, за арном умирающим ходить поставили. А он и не собирался умирать, смотрел небось, как я за руку его тискаю, да посмеивался!

И тут в голове словно молния вспыхнула.

Не успела додумать эту мысль, как в коридоре послышались шаги, а вскоре и дан Кражич показался.

— Ты чего тут стоишь? — поравнявшись со мной, спросил он.

Я знаками объяснила, что арн меня выгнал.

— Иди спать, Илинка. Ты здесь больше не нужна.

Не обратив внимания на Ураса, дан открыл дверь и вошел в комнату графа.

— Не завидую я наместнику, — хмыкнул стражник. — Арн из него всю душу вытрясет, до самого донышка, а управляющий остатки ухватит и веревку из них совьет.

Он довольно улыбнулся, но тут же напустил на себя важный вид и сказал:

— Ладно, иди, нечего тут стоять.