Служанка

У них с Эли…"

"Он поднес ребенка ближе к лицу, и в этот момент зверь настороженно замер и принюхался. Он был недоверчивым, его зверь. Тяжело принимал перемены, никому не доверял, не признавал ласку и всегда держался настороженно. Вот и сейчас… Штефан чувствовал, что волк не торопится восторгаться потомством и ждет какого-то подвоха. Он ощущал недоумение своей сущности, ее растерянность, а потом все это исчезло и сменилось нетерпением и затаенным интересом.

Штефан усмехнулся. Зверь верен себе, но все же и он не смог устоять.

Потянулся к ребенку, принюхался, запоминая новый запах, и в тот же миг замер, принимая то, что сам Штефан понял уже в те первые секунды, когда взял сына на руки. Это его продолжение. Его потомство. Арн, в котором уже сейчас чувствуются отголоски сущности. И зверь сдался. Штефан почувствовал, как легко стало дышать. И как светло и спокойно на душе. Его зверь, его вечный противник наконец-то сдался. И виной тому тот, кто стал теперь смыслом всей их жизни, — ребенок. Драго.

Штефан посмотрел на жену.

Эли глядела так… Столько нежности, любви и гордости было в ее взгляде, что он проглотил вставший в горле комок. Помирать будет, а этот ее взгляд не забудет.

Элиния приподнялась на подушках и слабо улыбнулась.

— Он похож на тебя, — тихо сказала она. — Такой же красивый.

— Эли.

Штефан хотел сказать очень много всего, грудь распирало от невысказанных слов, но единственное, что он смог сделать, это стиснуть ребенка крепче, склониться к жене и прижаться щекой к ее щеке.

— Я люблю тебя, Элиния, — прошептал он, не обращая внимания ни на прислугу, ни на застывшего у постели лекаря.

 — Очень люблю.

Ответить жена не успела — Драго смешно закряхтел, завозился, и спальню огласил требовательный крик.

— Дай мне его, — протянула руки Элиния. — Дай мне Драго.

На ее лице застыло непривычное выражение. В синих глазах появилась озабоченность, но они сияли таким ровным ярким светом, в них было так много тепла…

Штефан смотрел, как Эли кормит сына, наблюдал за движениями жадных маленьких губ и чувствовал, как душу затапливает незнакомое и новое чувство.

А сердце ширилось, становилось больше, вмещая в себя еще одного человека, еще одну любовь. И зверь согласно шептал: «Он сильный, наш мальчик! Истинный потомок и продолжение рода арнов!»

Илинка

Солнце было таким ярким, что уже одно это казалось чудом. Под его лучами Стена переливалась разноцветными бликами, сверкала и искрилась, возникало даже ощущение, что она сама источает свет.