Наощупь

Резво несусь в душевую, быстро смываю пот, переодеваюсь и так же торопливо возвращаюсь к себе. На секунду теряюсь. Мне тяжело угадать, где сейчас находится Таня, и будто бы понимая мое затруднение, она подает голос:

— Я тут.

— Отлично. Начнем?

Таня располагается на полу, я, как и накануне, расставляю вокруг нее чаши, но это другие сосуды. Не те, что вчера, хотя и они были достаточно хорошего качества. Но это… Это нечто совсем другое. Уникальное, я бы сказал.

— Вам лучше?

Таня с шумом выдыхает и говорит негромко:

— Настолько, насколько это вообще возможно.

Мои руки на секунду замирают, а затем продолжают свое плавное движение.

— Расскажи мне, что с тобой происходит? — перехожу на «ты», потому что довольно странно выкать человеку, от которого тебя ведет, и с которым отношения давно уже вышли за рамки рабочих.

— Зачем? — ее голос едва слышен, и вся она слаба.

— Будет легче.

— Я не знаю… Это так странно. Мы ведь почти незнакомы…

— Тем более. Так проще. Расскажи, Таня… Поделись. Почему в тебе столько боли?

— Это настолько заметно?

— Мне — да.

— Это от рождения? Или… — Таня уводит разговор от себя, а мне, в принципе, это не так уж и важно. Главное, что мы перешагнули черту. И вообще разговариваем.

— Я потерял зрение по собственной дурости. Как врач, я долгое время принимал участие в боевых действиях. Потом комиссовался с ранением… И огромным ПТСРом, с которым не справился. В общем, я стал пить.

Вот так, очень сжато, я рассказал Тане практически обо всей своей жизни. Я не любил вспоминать о том времени. Да и в памяти осталось не так чтобы много, ведь когда ты постоянно пьян — в голове вообще ничего не задерживается.

— Какая несправедливость… — прошептала Таня.

— Сам виноват… Тань, а, может, ну его… Это все? Пойдем, погуляем?

— Погуляем? — прошелестела она.

— Да! Ты и я. Или… есть что-то, что тебя останавливает? Кто-то… — добавил после короткой паузы.

— Нет! Нет… Вообще-то, мой муж меня бросил.