Наощупь

— От него?

Снова пожимаю плечами, не считая нужным озвучивать очевидное.

— Любишь?

— Люблю. Никогда так не любила.

Не смотрит… А не видя глаз, очень трудно судить о том, какое направление приняли его мысли. В тишине слышу лишь размеренный гул мотора хорошей немецкой машины. Молча мы доезжаем до аэропорта, ни слова не сказав, проходим регистрацию на рейс. Багаж, контроли, рамки… Как нас и предупреждали, Сашкины импланты дают о себе знать. Но у нас уже наготове выписка из его истории болезни. Таможенники, видя документ, извиняются и пропускают нас дальше.

— Устала?

Первое слово за несколько часов режет мне слух и кажется чужеродным.

— Есть немного…

— У меня вчера сын родился, — огорошивает меня.

— Правда? Поздравляю.

— Спасибо. Тань… ты… прости меня. Я не должен был… Знаешь, когда смерть подкрадывается вплотную, так, что ты уже чуешь ее дыхание за спиной, на многие вещи начинаешь смотреть совершенно иначе.

— Да, я понимаю.

— Нет, думаю, что нет… Тань, а давай разведемся, а?

Отступаю на шаг.

— Правда?

— Да. Настя… в общем, она не такая уж и плохая, как ты, наверное, думаешь. Может быть, она не испугается того, через что мне предстоит пройти…

Океан боли внутри меня прорывает, и он реками устремляется прочь из моих глаз.

— Эй, Тань, ты чего? Эй… ну, не надо."

"— Спасибо… Спасибо тебе… — шепчу, целую ему руки.

— Таня! — Сашка явно шокирован, а мне все равно! Я свободна.

— Сашка! Сашенька… А давай, пожалуйста, родненький, прямо сейчас?!

— Что сейчас?

— Поедем в загс и там разведемся! Мне ничего не надо ведь! Ничего. Все, что хочешь, забирай, только давай разведемся?

Он сердится, я вижу. Я знаю его тысячу лет и прекрасно понимаю, что отпускать ему меня нелегко. Взрослый мужик, который только-только учится быть благородным.

— Ты так сильно хочешь от меня избавиться, что это даже обидно.

Я смеюсь сквозь слезы.

— Извини! Извини, Сашка! Ничего не могу с собою поделать… Пожалуйста, пожалуйста, я больше ни о чем тебя не попрошу.

Он стискивает зубы, мы молча выходим из здания аэропорта, садимся в такси… Я чуть с ума не схожу от счастья, когда Голубкин называет водителю адрес. Мы так и разводимся — взмыленные после дороги, и с волочащимся следом чемоданом.

Дети нас встречают дома.