Любовь во тьме (ЛП)

Услышав мой тон, он переводит взгляд на меня и тут же следит за направлением моего взгляда.

Он на мгновение замолкает, когда видит, на кого я смотрю. Я ожидаю, что он будет выглядеть напуганным тем, что его разоблачат, но он невозмутим. Он вообще никак не реагирует, если не считать небольшого прищура глаз.

Его реакция удивляет меня.

-Я собираюсь поздороваться и убедиться, что с ним все в порядке.

Я ввел Тристана в курс дела Риса и Тайер несколько недель назад, так что он хорошо знает ситуацию.

Его рука сжимается на моем бедре.

- У него есть свои друзья.

- Я знаю, но теперь, когда я увидела его, я должна сообщить Тайер, насколько несчастным он выглядит. Это женский кодекс. Ей понадобятся подробности, поэтому мне нужно взглянуть поближе.

Он ворчит и отпускает меня.

Я выхожу из кабинки и встаю. Едва успеваю сделать шаг, как он протягивает руку и хватает меня за руку. Я смотрю на него сверху вниз через плечо, моя рука вытянута за спину, где он меня держит.

Он бросает на меня ледяной взгляд из-под своих темных бровей.

- Будь очень осторожна в этом платье, - предупреждает он.

Я киваю и улыбаюсь, и его рука опускается, чтобы обхватить мой палец на пути вниз, прежде чем он снова прижимается к его боку.

Я подмигиваю ему и одариваю своей собственной дерзкой ухмылкой, а затем ухожу, соблазнительно покачивая бедрами из стороны в сторону с каждым шагом, который я делаю, удаляясь от него. Металлическая ткань подпрыгивает вверх-вниз, дразня кожу прямо под моей задницей.

Позади себя я слышу, как он бормочет множество творческих проклятий.

Я обхожу бар и подхожу туда, где Рис наполовину облокотился на стойку, а Роуг и Феникс тихо разговаривают с ним.

Я похлопываю его по спине, и когда он поворачивается, его глаза слегка расширяются.

- Как поживаешь, Рис?

- Прекрасно, как у нее дела?

- Она могла бы убить меня за эти слова, но примерно так же хорошо, как, кажется, у тебя.

Она не напивается до одури, но искра в ней погасла. Она ходит на занятия и на тренировку, возвращается домой и ужинает с нами, но шутки приглушены.

Она просто грустная, и мне, как грустной девушке, это трудно понять.

- Скажи мне, что мне нужно сделать, чтобы она простила меня.

- Она единственная, кто может ответить на этот вопрос, и я думаю, что она сама не знает ответа. Как бы то ни было, я думаю, она простит тебя.

-Да?

- Да, - я подняла руки вверх. - Впрочем, ты сам по себе, я и так сказал слишком много”.