Ложь, которую мы крадем (ЛП)

Тонкие ворота из сплава, служившие дверью, свисали с петель боком, и я увидела, как вдоль верхушки скользит тропа пауков, и это заставило мой позвоночник сделать очень странное дрожащее движение.

— Это церковь или…? — спросила я, глядя на него вместе с ней, выражение неуверенности на лице было полной противоположностью ей. Она сияла от восторга, когда дергала металлическую калитку, открывая ее нетерпеливыми пальцами.

— Это мавзолей.

О, черт возьми. Абсолютно ни хрена.

Я не видела ничего, кроме кромешной тьмы внутри, он даже не выглядел большим, чтобы вместить тела, не говоря уже о куче их.

Лира поворачивается ко мне, дразняще размахивая фонариком: — Да ладно, не будь слабачкой. Внутри прохладно.

Затем она исчезает в темноте, а крошечное свечение указывает ей путь. Мои ноги остаются заземленными снаружи. Мой мозг пытался убедить меня, что это гибельная идея, но мое любопытство было жадным.

Я посмотрела на зловещие облака, на небо, ставшее черным, и почувствовала несколько холодных капель дождя на коже.

— Я пожалею об этом, — бурчу себе под нос, накидывая капюшон на голову и следуя за своим странным другом в поисках того, ради чего мы сюда пришли.

Я вытаскиваю собственный фонарик, освещая несколько бетонных ступенек, уходящих вниз. Я вздохнула, первый шаг сделала осторожно, чтобы не упасть.

На полпути мой Converse зацепился за что-то, заставив меня дернуться вперед.

Лира уже начала включать масляные лампы, я полагаю, она оставила их здесь после своих предыдущих визитов, освещая комнату тусклым теплым светом. Запах был ужасен. Там было сыро, заплесневело, и гниющая древесина цеплялась за воздух, как смерть.

Потолок оказался намного выше, чем я ожидала, стены по обе стороны от меня были усеяны склепами, некоторые из которых были разрушены, и я не собиралась проверять, находится ли там все еще тело.

— Здесь я занимаюсь таксидермией. Здесь намного просторнее, и мне не нужно беспокоиться о том, что кто-то вломится ко мне.