Королева теней (ЛП)

Второй день они были в разлуке, когда она сама протянула капитану корабля серебряную монету за перо и стопку бумаги. И после этого, заперевшись в своей тесной каюте, начала писать.

В том городе было двое мужчин, ответственных за разрушение ее жизни, и были люди, которых она любила. Она не оставит Рафтхол, пока не похоронит их обоих.

Так она писала страницу за страницей, с заметками и идеями, пока у нее не появился список имен, мест и целей. Она запомнила каждый шаг и расчет, а затем сожгла страницы с помощью своей магии, бушующей в жилах, и убедилась, что каждый клочок стал не более, чем пеплом, вылетающим из окна.

Хотя она и приготовилась, но неделю спустя, когда корабль миновал какой-то невидимый барьер недалеко от побережья, ее магия исчезла, ее охватил ужас. Все, что она так много месяцев тщательно тренировала — исчезло, как будто его и не было, не оставив даже уголька в ее жилах. Новый вид пустоты, отличающийся от пустоты оставленной ней Рованом.

Заточенная в своей человеческой оболочке, она свернулась калачиком на раскладушке и вспоминала, как дышать, как думать, как двигать ее проклятым телом без бессмертного изящества, от которого она стала настолько зависящей.

Она вдыхала аромат морской воды и леса, и напомнила себе, что была обучена убивать голыми руками задолго до того, как научилась плавить кости с помощью своего огня. Ей не была нужна дополнительная сила, скорость и гибкость ее фэйцкой формы, дабы победить врагов.

Человек, который отвечал за ее жестокую подготовку. Человек, который был спасителем и мучителем, но никогда не называл себя отцом, братом или любовником, находился теперь в нескольких шагах и по-прежнему разговаривал со своим ох-каким-важным клиентом.

Аэлина боролась с дрожью в руках и ногах, но при этом умудрялась сохранять кошачью плавность движений, пока между ними осталось двадцать футов."

"Клиент Аробинна поднялся на ноги, огрызаясь на короля ассасинов, и устремился к своему охраннику. Даже в капюшоне, она знала, как он двигался. Она хорошо знала эту форму подбородка, выглядывающего из тени капюшона, и знала левую руку, коснувшуюся ножен.