Королева теней (ЛП)

И даже если бы никто из вас не принёс мне её, я бы всё равно дала свою кровь ему, ведь он мой карранам, и он заслужил моё безусловное доверие!

Эдион похолодел.

- А как же наше безусловное доверие? Что ты сделала, чтобы заслужить его? Что ты сделала для спасения наших подданных с тех пор, как вернулась? Ты вообще собиралась рассказать мне о клятве, или это была лишь часть от твоей лжи?

Аэлина зарычала по-звериному, и это напомнило ему, что у неё в венах тоже текла фэйская кровь.

- Иди и остуди свой гнев где-нибудь в другом месте.

Эдион разразился проклятиями, непристойными, грязными ругательствами в адрес Аэлины, о которых он сразу же пожалел. Рован бросился к нему, опрокидывая стул с достаточной силой, чтобы перевернуть его, но Аэлина выбросила вперёд руку. Принц остановился. Вот так просто она держит в узде могущественного, бессмертного воина.

Эдион засмеялся, холодно, резко, и подарил Ровану такую улыбку, которая заставляла людей первыми нападать на него.

- Убирайся к чёртовой матери. Я ещё долгое время не захочу тебя видеть.

Это чувство было взаимным. Все его планы, всё над чем он работал... Без клятвы верности он был всего лишь генералом; принцем без владений из рода Ашериров.

Эдион прошагал к входной двери и распахнул её так сильно, что чуть не сорвал её с петель.

Аэлина даже не окликнула его.

Глава 29

Рован из клана Боярышника целую минуту сомневался, стоит ли ему проследить за полуфэйским принцем и порвать его на части за то, как он назвал Аэлину, или ему лучше остаться здесь, с его королевой, пока она расхаживает перед камином в спальне. Он понимал – на самом деле – почему генерал был в ярости. Он бы тоже так себя чувствовал. Но это не было оправданием. Даже близко не являлось.

Устроившись на краю плюшевого матраца, он наблюдал за её передвижениями.

И её лицо.

Это чёртово лицо."

"Пока они были в Вендалине, он не сразу осознал насколько она красива. Прошли месяцы, если честно, прежде чем он заметил. И за эти прошедшие пару недель, несмотря на его рассудительность, он часто думал об этом лице – особенно об этой дерзкой линии губ.