Испытание Виктории (ЛП)

* * *

Прибытие королевской семьи было встречено всеобщей радостью. Зал наполнился музыкой и людьми. Королева Кассандра, Верховный адмирал Зафар, его второй сын Кайл с женой Кирой, Виктория, остальные почетные гости — все чинно вошли в зал. Заиграл вальс, и Уильям повернулся к своей «дочери».

— Можно пригласить тебя на вальс?

Виктория ответила ослепительной улыбкой.

— С удовольствием.

Кассандра наблюдала за грациозными и уверенными движениями мужа. Почти десять лет совместной жизни не смогли охладить их страсти, а каждый взгляд на любимого заставлял ее сердце учащенно биться.

— Я очень горжусь тобой, Виктория, — Уильям уверено вел ее в танце.

— Спасибо, дядя Уильям. Я бы не справилась без тебя и тети Кэсси.

— Ты добилась всего самостоятельно.

— Я не об этом, — взгляд Виктории стал серьезнее. — Я говорю обо всем остальном. Земля, «Возмездие», «Светящийся человек».

— Это было необходимо, Виктория, — Уильям был так же серьезен. — Ты дорога мне не меньше, чем Кассандре. Я люблю тебя. Потеря любой из вас уничтожила бы меня.

— Я знаю, но риск… жертвы…

— Когда любишь, это не жертва, а риск не может быть слишком большим, если ты защищаешь самое дорогое в жизни.

— Вы делаете это так легко, вы оба.

— Это не так. Мы два совершенно разных человека с очень ответственной работой.

Тори была свидетелем некоторых разногласий, и дядя прав, даже горячие споры никогда не препятствовали их нежным отношениям.

— Я хочу такого же.

— Мы бы очень хотели сделать для тебя всё возможное, Виктория.

— Знаю. Так ты обдумал мое предложение? — хитрая улыбка девушки напомнила Уильяму, что племянница снова плетет интриги.

— Кассандра не будет счастлива.

— Она все поймет.

— Поймет, но она не будет счастлива.

Музыка закончилась, и Верховный адмирал проводил Викторию с танцпола

* * *

Лукас наблюдал за танцем двух самых дорогих ему людей. Виктория напоминала лёгкое неземной красоты видение. Лиф её изумрудного платья был достаточно скромным, но само платье, струясь по тонкому девичьему стану, облегало его так, что подчеркивало все соблазнительные изгибы.