Искушай меня в сумерках (ЛП)

Но оказалось, что совсем не знаю. Я всегда считал, что смогу убедить его принять женщину, которую я полюблю, что моих аргументов будет достаточно. И я... – его голос сорвался. Он громко взглотнул. – Я люблю вас. Я... Проклятье, я никогда не прощу его за это. – Отпустив ее руки, он достал из кармана пачку писем, перевязанных ленточкой. Все письма, которые она ему написала. – Я должен вернуть вам это.

– Я не стану возвращать ваши, – прошептала Поппи, беря письма дрожащей рукой. – Я хотела бы сохранить их у себя.

– Конечно, это ваше право.

– Майкл, – судорожно выдохнула она, – я люблю вас.

– Я... Я не могу дать вам повод надеяться.

Дрожа от отчаяния, они смотрели друг на друга, не в силах отвести глаз.

Давящую тишину нарушил рассудительный голос Амелии.

– Возражения виконта не должны вас останавливать, мистер Бэйнинг. Он не сможет помешать вам унаследовать титул и прилагаемое к нему имущество, так ведь?

– Да, но...

– Увезите мою сестру в Гретна Грин. О карете не беспокойтесь, мы позаботимся об этом.

Приданое моей сестры достаточно велико, чтобы обеспечить приличный ежегодный доход вам обоим. Если этого будет недостаточно, мой муж увеличит сумму. – Амелия устремила на молодого человека твердый, требовательный взгляд. – Если вы любите мою сестру, мистер Бэйнинг, женитесь на ней. Хатауэи помогут вам, что бы ни случилось.

Никогда еще Поппи не испытывала такой всепоглощающей любви к сестре, как в этот миг. На ее губах появилась дрожащая улыбка, глаза, устремленные на Амелию, сияли.

Но улыбка погасла, стоило ей услышать вялый ответ Майкла.

– Титул и недвижимое имущество потом, конечно, перейдут ко мне, но пока жив мой отец, мне придется рассчитывать только на собственные средства, которые ничтожно малы. А жить, полагаясь на милость родственников жены, я не смогу."

"– Это не милостыня, если речь идет о семье, – возразила Амелия.

– Вы не понимаете, для Бэйнингов это недопустимо, – покачал головой Майкл, – Это вопрос чести. Я – единственный сын, с самого рождения меня воспитывали с одной целью – чтобы я принял на себя ответственность за титул и состояние.

Это все, что я умею. Я не смогу жить изгнанником, вне отцовского круга. Скандал и остракизм – не для меня. – Он понурил голову. – Великий Боже, я смертельно устал, изыскивая аргументы, пытаясь что-то доказать. Я ломал голову всю ночь.

Поппи видела нетерпение на лице сестры, и понимала, что та готова бороться за нее до конца.