Искушай меня в сумерках (ЛП)

Хотя Поппи и была счастлива вернуться в ""Ратледж"", ее все же одолевали небольшие личные проблемы, как, например, будущее ее отношений с Гарри – ведь могло оказаться, что он вернется к своим прежним привычкам. Но, к ее радости, Гарри твердо придерживался нового курса, и у него, казалось, не было никакого намерения от него отклоняться.

Произошедшие в нем перемены были с удивленным удовлетворением отмечены всем штатом отеля в первый же день их возвращения. Поппи раздала привезенные подарки, включая кувшины меда для всех управляющих и других административных работников, длинный моток кружев для госпожи Пеннивистл, вяленую гемпширскую ветчину и копченый бекон для поваров Бруссара и Руперта, а также остального кухонного штата.

Раздав все подарки, Поппи отправилась на кухню, где оживленно поделилась своими впечатлениями от посещения Гемпшира.

– ... и мы нашли дюжину трюфелей, – доложила она Бруссару, – каждый из которых был размером с мой кулак, все в корнях букового дерева, и всего лишь на полдюйма под землей. Вы и представить себе не можете, кто их обнаружил! Любимый хорек моей сестры! Он раскопал их и принялся грызть.

Бруссар мечтательно вздохнул.

– Когда я был мальчиком, то какое-то время жил в Перигоре. Местные трюфели любого могли заставить расплакаться, столь восхитительны они были, но и столь же дороги, так что обычно их ели только аристократы и их содержанки.

– Мы порезали лук-порей, обжарили его в масле и сливках, и... – Она внезапно остановилась, заметив, что ее слушатели во внезапном приливе активности бросились мыть, скрести, крошить и размешивать. Обернувшись через плечо, она увидела вошедшего на кухню Гарри.

– Сэр, – произнесла миссис Пеннивистл, она и Джейк оказались с Гарри лицом к лицу.

Гарри прошел вперед с явным намерением остаться.

– Доброе утро, – сказал он, улыбнувшись. – Простите, что помешал. – Он остановился возле Поппи, сидевшей на табурете. – Миссис Ратледж, – пророкотал он, – могу ли я отвлечь вас всего лишь на несколько минут? Прибыл... – Его голос отказал ему, как только он взглянул в лицо своей жене. Она смотрела на него с легкой кокетливой улыбкой, очевидно, приведшей в беспорядок все его мысли.