Искушай меня в сумерках (ЛП)

Что касается мистера Бэйнига, то он в целости и сохранности был доставлен домой, и я взял на себя смелость заверить его отца, весьма обеспокоенного возможным скандалом, что никаких обвинений не последует...

Поппи замолчала, чувствуя дурноту и дрожа, несмотря на тепло от солнца.

– Майкл, – прошептала она.

Гарри резко бросил на нее взгляд.

Беззаботный юноша, которого она знала, никогда бы не прибег к такой грязной, безответственной театральности. Часть ее переживала за него, часть была повергнута в ужас, а часть – просто разъярена.

Ворваться в ее дом – именно так она думала об отеле – устроить сцену и, хуже всего, подвергнуть опасности людей. Он мог серьезно кого-нибудь ранить, даже убить. Господь милосердный, в отеле же были дети – разве Майклу не приходила в голову мысль об их безопасности? И он довел бедного мистера Лафтона до апоплексического удара.

У Поппи встал ком в горле, когда злость и переживания обожгли ее, будто огнем. Она жалела, что не может добраться до Майкла прямо сейчас и накричать на него.

И хотела бы накричать и на Гарри, поскольку никто не смог бы отрицать, что произошедшее было следствием его вероломства.

Занятая своими мечущимися мыслями она не поняла, сколько времени прошло прежде, чем Гарри нарушил молчание."

"Он заговорил тем тоном, который она ненавидела больше всего: деланно-веселым, вкрадчивым, пренебрежительным тоном мужчины, которому на все наплевать.

– Он мог бы быть и поумнее в своей попытке совершить убийство. Возьмись он за дело как следует, сделал бы тебя богатой вдовой, и тогда бы вас обоих ждал счастливый конец.

Гарри тотчас же понял, что не должен был говорить этого – комментарий сочился хладнокровным сарказмом, к которому он всегда прибегал, когда чувствовал необходимость защитить себя. Он пожалел об этом раньше, чем краем глаза увидел Меррипена. Цыган предупреждающе мотнул головой и провел пальцем поперек горла.

У Поппи покраснело лицо, брови сошлись в сердитой гримасе.

– Что за чудовищные вещи ты говоришь!

Гарри прочистил горло.

– Я сожалею, – бросил он отрывисто. – Я пошутил. Это была плохая... – Он пригнулся, чтобы увернуться от чего-то, полетевшего в него. – Что за черт...

То, чем жена бросила в него, оказалось диванной подушкой.

– Я не хочу быть вдовой, я не хочу Майкла Бэйнинга, и я не хочу, чтобы ты шутил о таких вещах, ты, бестактный тупица!

Когда все трое вытаращились на нее, открыв рот, Поппи вскочила и, сжав руки в кулачки, бросилась прочь.