Его кексик (ЛП)

Думаю, через несколько дней все это станет неактуальным. Уверен, мой чудо-члено-блокиратор уже ищет способ, как аннулировать сексуальную привлекательность Эмили для меня… хотя пламя моего интереса к ней ничуть не угасло.

Когда мы со Стефани зашли на кухню, где она раскладывала тесто для хлеба по порциям, она уставилась на меня, подозрительно щурясь. У нее были кудрявые каштановые волосы, голубые глаза, прямой нос с россыпью золотистых веснушек и застывшая на губах легкая полуулыбка. Все это создавало образ «эта-девушка-обязательно-понравится-моим-родителям».

— Хм-м, — одобрительно хмыкнула она.

— Что?

— Мне знаком этот взгляд, я видела его раньше. Вот только никак не вспомню, когда это было в последний раз.

— Ерунда, тебе показалось. У меня нет никакого особого взгляда.

Она демонстративно уперла руки в бока, словно хотела поразить меня позой эдакой нахальной дочурки популярной кинозвезды, когда одна нога выставляется вперед, брови выгибаются дугой, а губы сжимаются в тонкую линию. И у нее был такой взгляд, который сопровождается, как правило, смеховой дорожкой.

— Прекрати. Ты смотришься нелепо, — усмехнулся я.

— Кто бы говорил. Зато теперь я знаю, что это за взгляд. Взгляд влюбленного. Ты встретил свою судьбу, — в ее голосе зазвучали таинственные нотки, а глаза слегка расширились, — и это рвет тебя на части.

Стефани принадлежала к категории безнадежных романтиков. Мне кажется, она каждое утро просыпается с надеждой, что ее жизнь чудеснейшим образом вот-вот превратится в любовный роман, где брутальный мачо с длинными распущенными волосами ждет ее за углом, готовый защищать от любых неприятностей.

— Ты ошибаешься, — оторвав кусок теста, я взвесил его и начал скатывать в шар.

Стефани же, подойдя ко мне, принюхалась.

— С каких это пор ты стал пользоваться туалетной водой, идя на работу?

— Всегда, — не моргнув глазом, солгал я. — Подумаешь, немного лишканул.

— Это любовь… — она сказала это так, словно поставила смертельный диагноз. — Я уже не надеялась, что доживу до этого дня.

"— Отстань, — огрызнулся я, так как с каждым произнесенным словом еще больше убеждался, что на самом деле ощущаю зарождение романтическо-сентиментальных мыслей о Эмили.

Девушке, которую я едва знал.

Но, надо заметить, меня это ничуть не расстроило. А дурацкое воодушевление Стефани вызвало снисходительную улыбку, хоть мне и не нравилось, что кое в чем она все же была права.