Джамп

Это был торпп, самая странная и, наверное, самая могучая раса Конклава. Разумный плазмоид, десятикилометровое облако чистой энергии, скованное силовыми полями, словно корсетом. Некоторые считают, что именно торпп – главные в Конклаве. Другие думают, что они безмозглые рабы органических рас. Не знаю ответа, но, наверное, они ничуть не лучше и не хуже нас. Просто живые осколки солнца. Торпп парил где-то за пределами атмосферы, но сиял ничуть не слабее земного светила. Как он воспринимал происходящее на поверхности – трудно представить.

А здесь, на бескрайней равнине, собрались представители всех остальных Сильных. Восьми рас, имеющих органические тела. Пространство было рассечено, нарезано дымчатыми стенами на сектора. Все – разных размеров, и это уже само по себе стало бы потрясающим открытием для любого земного дипломата. Неужели и Сильные неравны между собой?

Вон хиксоиды. Шесть или семь особей. В алой окраске – интеллектуальная элита. Принято считать, что особым умом выходцы с Хикси не отличаются, но и куалькуа всегда держали за беспомощных уродцев…

Даэнло.

Дженьш… дженьш? Разве эти затюканные инженеры, выглядящие как кошмарный гибрид пчелы с обезьяной, – Сильные? Да нет… не может быть… наверное, внешнее сходство… или все-таки?"

"Круглую площадку, в которой я и стоял, надежно отделяли от всех остальных такие же дымчатые стены.

А в круге я был не один. Рядом со мной стоял алари. Черная шерсть топорщилась, на горле пульсировал бесформенный комок куалькуа-переводчика. Смешно думать о куалькуа в третьем лице, когда и сам я сейчас – его порождение. Не из этого ли комка отпочковался куалькуа, сотворивший мое тело?

– Командующий красно-фиолетовым флотом, – сказал я.

То ли у этих мышей-переростков стальные нервы, то ли командующий попался крепкий. Он только и ответил:

– Вовремя.

Сияние торппа в небе стало ярче. Наверное, сейчас здесь ночь – может быть, специально подгадали к ночи, чтобы и этого Сильного, не способного спуститься на поверхность, было видно.

И почему мы зовем эту планету Цитаделью? Равнина до горизонта, все будто выглажено, только вдали высится конус одинокой горы.