Джамп

А может быть, Снег прав?

И наперекор всему, что я сам о себе думаю, только это играет роль? Потому и пошел – наперекор Данилову, наперекор своей стране, лишь бы оказаться единственно правым… спасителем мира.

– Ага, молчишь, – удовлетворенно сказал Снег. – Вот так-то!

Мы сделали еще по глотку. Напьюсь. Точно напьюсь.

– У вас разрешено пить в любое время? – спросил я. – А если тревога?

– Не накаркай! Будет тревога – протрезвеем, не сомневайся!

Угу. Видал я таких героев. Хорошо хоть в этом порядок был – вмиг вылетали из училища…

– Нет, Петр, если захочешь уйти – я тебе только удачи пожелаю! – с чувством сказал Снег.

– Что?

– А вот то! Видать, у вас потому их и невзлюбили… революционеры, смех один. Интересно, конечно…

Его слова заглушил гул. Низкий, отозвавшийся по всему телу.

– Накаркал, блин! – завопил Снег. – Эх, черт, только разговор…

Гул замер где-то на самой границе слышимого. Снег стоял, сжимая бутылку.

– После вылета расслабимся.

Голос его был абсолютно трезвым.

Впрочем, и у меня не осталось ни следа от опьянения. Как это можно было сделать – ума не приложу. Но, наверное, на всей базе подгулявшие пилоты сейчас приходили в себя.

– Тебе машину дали? – спросил Снег.

– Да.

– Тогда бежим!

Слова Галиса о двух минутах сами собой всплыли в сознании. Я вскочил. Снег схватил меня за руку, поволок за собой, безошибочно ориентируясь в темноте.

По коридору бежали люди. Кто в форме, кто в гражданской одежде, а кто и в одном белье. В основном молодые мужчины, впрочем, одна девушка среди них тоже оказалась. Она на миг остановилась возле меня, перевела дыхание… ох не от бега она такая запыхавшаяся и раскрасневшаяся.

– Новичок? С почином!

– Потом! – оборвал ее Снег. И мы влились в струящийся по лестнице поток. Как много, оказывается, успело войти в казарму, пока я предавался самоуничижению.

Меня несколько раз толкнули.

– Двигайся скорее. – Снег кинулся в темноту – к своему ангару, очевидно. Я замешкался, пытаясь сориентироваться. Никаких фонарей не было, только свет из окон. База, казавшаяся так удобно спланированной, в сумерках обрела новые измерения.