Эффект Грэхема (ЛП)

Но я думаю, что даже Эмма не настолько глупа, чтобы распространять чушь такого уровня. Вся ее ложь и слухи всегда были слишком робкими, чтобы разрушить чью-либо жизнь. В основном, мелкие сплетни.

Джиджи садится, все еще обнаженная. Мой взгляд скользит к ее обнаженной груди, и хотя мой член слегка подергивается, настроение сейчас слишком мрачное для чего-то большего, чем подергивание.

— Могу я открыть тебе секрет? — говорит она, закусывая губу.

— Конечно?

— Я презираю ее.

Я фыркаю.

— Ну, я вроде как не виню тебя.

— Я никогда не говорила этого вслух.

— Правда? Ты не можешь сказать, что ненавидишь ее, даже после того, как она выложила все твои секреты в Интернет? Это же главное предательство в мире девушек.

— Так и есть. Но я все равно всегда старалась идти по верному пути. Найти хоть немного сострадания. Ее мать бросила ее, когда ей было двенадцать. Отец избаловал ее, чтобы компенсировать это. — Джиджи вздыхает. — Мои родители воспитали меня так, чтобы я старалась видеть в людях лучшее.

— Она втянула тебя. Тебе позволено злиться.

— Мои друзья тоже так говорят. Их сводит с ума то, что я сижу сложа руки и не оскорбляю Эмму. Не то чтобы я прощала ее или испытывала к ней какие-то добрые чувства — я постоянно оскорбляю ее в своей голове. Но я никогда не говорю этого вслух. Я чувствую, что мне... не позволено проявлять ненависть.

Мне любопытно это понять.

— Потому что это вредно для твоего собственного благополучия? — Я спрашиваю.

Она неловко переминается с ноги на ногу.

— Я никогда по-настоящему не задумывалась почему. Наверное, мне кажется, что мне это запрещено.

— Почему бы и нет?

— Потому что у меня есть все эти возможности в жизни. Я не какая-то жертва. До сих пор было все хорошо. Мне кажется эгоистичным жаловаться на мои проблемы.

— Это не эгоистично, это естественно.

Джиджи ухмыляется мне.

— Это жестоко.

— Ты не обязана всех прощать.

— Ты прощаешь ради себя, а не ради них. — Теперь ее голос звучит расстроенно. — Вот почему это меня расстраивает.