Дорогой сводный брат (ЛП)

Как такое вообще возможно!

Он прервал моё наблюдение:

— На самом деле отсюда нет другого выхода. Так что, если ты планируешь заняться тем, чем собиралась, выйди и дать мне одеться.

Ничего не соображая, я повернулась и захлопнула за собой дверь.

Пока бежала к своей комнате, у меня дрожали ноги.

И что это было?

Глава 2

— Как поживает наш дорогой сводный братик сегодня? — спросила Виктория.

Кровать скрипнула, когда я перевернулась на живот и вздохнула в трубку:

— Как обычно, ведёт себя, будто мудак.

Я не стала рассказывать своей лучшей подруге Виктории, о шоу, которое Элек устроил в ванной в пятницу вечером.

Сегодня было воскресенье, и уже завтра Элек должен был начать обучение в моей школе и стать моим одноклассником. Так что очень всем вокруг будут в курсе, какой придурок мой сводный брат.

Голос Виктории звучал потрясённо:

— Он всё ещё с тобой не разговаривает? — спросила она.

— Нет. Сегодня утром он спустился вниз, насыпал хлопья в миску, налил молока и унёс всё это к себе в комнату.

— Как думаешь, почему он такая заноза в заднице?

«Видела бы ты его задницу…и кое-что ещё….»

— Что-то происходит между ним и Рэнди. Я пытаюсь не принимать на свой счёт и не думать об этом, но удается с трудом.

«С огромным трудом. Господи, да я просто не могу перестать думать об этом парне.

— Как думаешь, он мне понравится? — спросила Виктория.

— Ты о чем? Говорю тебе…он дьявол, — я резко оборвала её.

— Знаю…но, думаешь, он мне понравится?

Если честно, я точно знала, что понравится. Элек — ее типаж. Она любила мрачных и задумчивых парней, даже если они и наполовину не были так хороши, как Элек. И вот вам еще одна причина, держать подробности столкновения в ванной при себе. Стоило ей только услышать, что у него пирсинг на члене, и я уже никогда не смогла бы выпроводить подругу из нашего дома.

— Ладно… должна признаться, он горячий парень. Правда … чертовски… секси. Фактически, внешность — это единственное его достоинство.

— Отлично, я еду к вам.

— Нет, не едешь — рассмеялась я, хотя в глубине души лишь образ вешающейся на шею Элеку Виктории был мне не по душе.