Логово гадюк (ЛП)

Ладно, никаких членов, садись, — требую я, отпуская твердый член Гарретта и топчась вокруг него, пока он смеется.

Но тут меня осеняет идея, и я подманиваю Ди ближе, пока мы обсуждаем, что нарисовать. Я наклоняюсь и шепчу ему на ухо, чтобы Гарретт не услышал.

— Мы врисуем туда член, в пространство дизайна, он никогда не узнает.

— Он укокошит тебя, я согласен.

Ди смеется.

— Он может попытаться, — ухмыляюсь я, застегивая перчатки и шевеля пальцем. — Время зондирования, детка, нагнись.

Дизель так и делает, виляя своей задницей передо мной и заставляя Гарретта стонать.

— Дети, — зовет он, и мы переглядываемся, пока я шлепаю Дизеля. — Никаких игр с задницей до татуировок.

— После? — спрашиваю я серьезно, и он закрывает глаза рукой.

— Это чертовски ужасная идея, и они называют его сумасшедшим, она такая же плохая, — бормочет Гарретт про себя.

Я сажусь на стул и подкатываюсь ближе, раздумывая, где сделать татуировку. У него не так много места.

— А как насчет твоей задницы? — бормочу я, снова оглядывая его.

— Ты не будешь делать татуировку на моей заднице, — огрызается Гарретт, и я хмыкаю.

— А где еще? На твоем члене? Я не буду трогать пальцами твою большую задницу.

Я дрожу от отвращения.

Он смотрит вниз, ища место.

— Черт, детка, пожалуйста, только не моя задница.

Я снова оглядываю его.

— Задница или член, на выбор.

Гарретт сужает глаза, а я ухмыляюсь.

— Наклонись, мальчик.

— Ни одна вагина этого не стоит, — рычит Гарретт, расстегивая джинсы и снимая их, оставаясь в одних черных трусах, его полные бедра испещрены татуировками, и он отчаянно ищет свободное место.

— Блядь.

Ухмыляясь, я поворачиваю к нему палец, и Гарретт нехотя поворачивается и ложится лицом вниз. Я стягиваю с него боксеры и открываю его персиковую задницу, но тут я замираю.

— Ты в порядке? — спрашиваю я негромко, вспоминая.

Он замирает, но кивает, потом поворачивает голову, чтобы видеть меня.

— Я в порядке, я тебя вижу.

Я киваю и снова ухмыляюсь.

— Дизель, бритва.

Он протягивает мне одну, и я дезинфицирую Гарретту половинку задницы, прежде чем начать брить ее.

— Не могу сказать, что я когда-либо думала, что буду брить задницу своего парня, — бормочу я, заставляя Дизеля смеяться.

Гарретт стонет.

— Я никогда не переживу этого. Никаких Барби или какого-нибудь странного дерьма, детка, или я сделаю с тобой что-нибудь похуже."

"— Ладно, — дуюсь я, глядя на его бледную кожу.