Логово гадюк (ЛП)

Когда я вхожу в комнату, он замирает. Парень осматривает меня в поисках того, что можно использовать в качестве оружия. Он знает, почему он здесь, и понимает, что его шансы выжить невелики. Он умен, я вижу это по глазам. Интересно, заговорит ли он первым или проверит, как далеко я готов зайти.

— Приступим, что ли? — Ухмыляюсь и слышу, как моя Маленькая Птичка входит в комнату, но на этот раз она не будет просто наблюдать, нет, она будет ассистировать.

Она хочет быть одной из нас? Тогда вот как это будет.

— Маленькая Птичка, подай мне тесак, — приказываю я. Слышу, как Рокси колеблется, и смотрю на нее. — Сейчас же, Маленькая Птичка.

Рокси смотрит в мои голубые глаза, прежде чем сделать глубокий вдох, схватить нож с подноса и передать его мне. Ухмыляясь, я наклоняюсь и целую её руку.

— Умница. — Поворачиваюсь к парню и подхожу ближе. Знаю, что у него изъяли все его пушки, но осторожность никогда не помешает.

Делаю несколько быстрых надрезов и избавляю его от одежды, пока он не висит на моих крючках голый — его плечи, должно быть, уже болят.

— Итак, есть ли что-нибудь, что тебе хотелось бы мне рассказать до того, как я приступлю.

Прошу тебя, скажи мне «нет».

Парень поджал губы, а его взгляд метнулся к Рокси до того, как он плюнул мне в лицо. Смеясь, я подбрасываю нож в воздух.

— Спасибо, черт возьми. Это будет весело.

Я бросаю нож снова, целясь прямо в него.

— Маленькая Птичка, Маленькая Птичка, они всегда так легко ломаются… но я не думаю, что этот сломается так просто.

— Это хорошая новость? — спрашивает Рокси, и я чувствую её руку на своей спине.

Я бросаю взгляд на Птичку и ухмыляюсь, и она сглатывает при виде этого.

— Очень хорошая, — мурлычу я, и Птичка протягивает скальпель, даже не спрашивая меня.

Повернувшись к парню, я позволил ему на мгновение увидеть безумие, которое таится глубоко во мне; огонь, который они зажгли во мне в детстве, который даже я не в силах хоть как-то контролировать.

Подойдя ближе, пристально смотрю в глаза убийце, провожу острым краем лезвия ножа по его коже, разрезая толстую зарубцевавшуюся ткань, пока он снова не шипит, прищуривая глаза.