Испорченная безумием (ЛП)

— Лука — отец жениха. Ему не следует разбираться с этим сегодня вечером.

— Ты приехал без сторожевого пса Фамильи? — спросил я.

— Это он приехал со мной, — сказал Маттео, подходя к Фабиано со своей маниакальной хищной ухмылкой."

"Фабиано подошел ко мне, стараясь не запачкать кровью свои бежевые кожаные туфли. Без шансов.

— Тебе следовало надеть другую обувь, — сказал я, указывая на свои черные модельные туфли. Они, вероятно, тоже были испорчены, учитывая, как хлюпала внутренняя поверхность, но с первого взгляда этого не было видно.

— Спасибо за совет. Не знаю, почему я думал, что в такую ночь ты будешь вести себя наполовину по-человечески.

— Ты имеешь в виду ту ночь, когда гребаный Амо Витиелло забрал у нас Грету?

— Он, вероятно, и девственности ее лишит, — сказал Маттео с жесткой улыбкой.

Я покрепче сжал самурайский меч и уже собирался вскочить на ноги. Но Фабиано ударил пяткой по мечу под таким углом, что клинок сломался. Теперь я держал в руках короткий зигзагообразный меч.

— Я все еще могу убить его этим, возможно, даже добиться более грязного и болезненного результата.

— Грязнее, чем это гребаное шоу? — Фабиано зарычал с таким видом, словно хотел ударить меня самурайским мечом. Если подумать, он выглядел еще более кровожадным, чем Маттео. Он крепко схватил меня за руку и рывком поднял. Я позволил ему, потому что чертовски устал и просто хотел вздремнуть. — Брось меч, — прошипел он, и я сделал даже это.

Он начал обыскивать меня и вытащил из карманов бирюзовые трусики.

— Если ты трахнул одну из наших женщин, мне действительно принесет удовольствие познакомить тебя со своим ножом, — сказал Маттео, который держался от меня на расстоянии, вероятно, опасаясь, что, подойдя вплотную, он задушит меня голыми руками, хотя такой ход был больше в стиле Луки.

— Единственное развлечение, которое у меня было сегодня вечером — вот это, — я обвел рукой вокруг себя.

— Никто не захочет трахать тебя в том состоянии, в котором ты находишься, — прорычал Фабиано, таща меня к выходу. И снова глупый комментарий вертелся у меня на кончике языка. Однако меня остановило не чувство самосохранения. Как ни странно, я не хотел так говорить о Рори, даже если это было в шутку.