Испорченная безумием (ЛП)

Мне нужно было время, чтобы взять себя в руки — повзрослеть, как назвал бы это папа. Может быть, и это тоже. Но кто когда-либо слышал о серийном убийце, выросшем из своих кровожадных побуждений?

Проблема была даже не в последнем — быть хорошим убийцей и любить это было лучшим условием для того, чтобы стать членом мафии. Вся мужская часть моей семьи была убийцами. Кому-то это нравилось больше, чем другим, но у всех нас это хорошо получалось. Проблема заключалась в том, что это стало зависимостью. После убийства я уже жаждал следующего убийства.

Я хотел. Я хотел управлять своей темной стороной, как это делали папа и Нино, в чем я никогда бы им не признался. Я восхищался ими за то, как они справлялись с семейной жизнью, и за ту тьму, которую они прятали в себе.

Иногда мне хотелось причинить боль всем вокруг, но были определенные люди, которых я всегда хотел спасти немного больше, чем причинить им боль. Спасти их от себя самого.

Когда утром я покидал особняк Фальконе, я не был уверен, когда вернусь и вернусь ли вообще. Я мог умереть, помогая Каморре в Италии. Я мог решить, что моя тьма просто не поддается контролю.

Труднее всего было не попрощаться, особенно с Авророй. Она бы мне этого не простила, и у нее были все права ненавидеть меня. Но она смогла бы передать Баттисту моим родителям, и они позаботились бы о моем сыне лучше, чем я когда-либо мог.

* * *

Моей первой остановкой после приземления в Неаполе была не местная штаб-квартира Каморры и не вилла моего двоюродного дедушки за городом.

Я пошел в лучшую тату-студию Неаполя. Когда в моей голове сформировался план отъезда, я знал, что хочу забрать Баттисту и Аврору с собой любым возможным способом, поэтому решил нанести их чернилами на свою кожу. Аврора — из-за чувств, которые я испытывал к ней, а Баттиста — из-за чувств, которые я должен был испытывать к нему.

У меня не было назначено, но мне все равно удалось попасть. Я показал татуировщику изображение северного сияния. Имя Авроры как нельзя лучше соответствовало тому, какой я ее видел. Яркий свет на фоне темного неба. Ее свет даже сумел рассеять тьму внутри меня. Может быть, однажды я достигну своего личного равноденствия, и, может быть, однажды мои тьма и свет сравняются. Северное сияние всегда ярче всего сияет в ночь равноденствия.