Испорченная безумием (ЛП)

Я этого не допущу.

— Ты знаешь, что я здесь. И у меня нет намерения быть с Невио, — сказала я. Это была моя жизнь, и, хотя я признала, что приняла несколько очень плохих решений, когда дело касалось Невио, теперь у меня появилась новая решимость вычеркнуть его из своей жизни раз и навсегда.

Папа достал из кармана телефон.

— Мне нужно позвонить Римо прямо сейчас.

Я сделала шаг вперед.

— Подожди.

Папа нахмурился.

— Это его внук. Ему нужно знать еще одну причину, почему Невио стоит разорвать на части."

"Я прикусила губу.

— Все будет хорошо. Римо не рассердится на тебя за то, что ты помогла Невио сохранить это в тайне.

— Он разозлится, как и должен, я тоже зол как черт, — сказал папа, сурово посмотрев на меня. — Врать обо всем — это не то, что мы вкладывали в твое воспитание.

— Ты учил меня верности. Ты не всегда соглашаешься с решениями Римо, но ты прикрываешь его спину.

— Он мой Капо.

Мама посмотрела на него, но возражать не стала.

— В первую очередь, он твой друг, — сказала я. Хотя «друг» на самом деле было неподходящим термином. Папа считал Римо почти своим братом, но я не могла заставить себя воспринимать Фальконе как семью, особенно теперь, когда переспала с одним из них. Это было бы слишком странно.

— Именно поэтому я собираюсь позвонить ему сейчас. Теперь секретам конец.

Не всем из них.

— Может быть, нам стоит сказать Римо лично, — сказала мама тоном юриста.

— В нем будет более чем достаточно ярости, если мы расскажем ему лично, но, возможно, эту новость действительно лучше сообщить в лицо. — Папа поднес трубку к уху. После нескольких гудков Римо снял трубку. — Мне нужно поговорить с тобой. Это важно. — Пауза. — Я бы предпочел не говорить тебе об этом по телефону. — Пауза. — Да, это связано с Невио. — Папа опустил трубку, затем встретился со мной взглядом.

Я сглотнула.

— Добром это не кончится.

ГЛАВА 34

Невио

Я никогда не думал, что покину Лас-Вегас надолго, по крайней мере, без определенной даты возвращения. И все же сегодня я купил билет в один конец до Неаполя.

Я ни с кем об этом не говорил, даже с Гретой или Авророй. В моем мозгу и так было достаточно суматохи. Никто не мог заставить меня передумать, потому что никто не знал, насколько запутанными были мои мысли прямо сейчас.