Финал (ЛП)

Мы должны дать ей время. Она придет в себя сама. Это мы тоже сделали. Мы дали ей время. Прошла неделя. Я не спал. Прошел месяц. Я почти ничего не ел. Два месяца. Три.

Она исцелилась, черт возьми, почему она не просыпается? В приступе ярости я тряс ее. Кричал на нее. Умолял её вернуться ко мне. Я брал ее за руку и шептал, что мы будем делать вместе, как муж и жена. Я рассказывал ей о местах, куда мы поедем.      О вещах, которые мы там увидим. О торжественной церемонии нашей свадьбы, о нашем медовом месяце. Она не шевельнулась.

Я говорил о детях, которые у нас будут. Детях, которых я никогда раньше не хотел. Я говорил о том, что мы вместе состаримся и будем жить полной жизнью.      Каким слабым казался тогда мой голос.

- Просто очнись, - умолял я ее.

Она не шевельнулась. Тогда я пообещал ей, держа ее за руку, шепча ей на ухо, что однажды мы вспомним об этом и будем смеяться.

Через три с половиной недели пришел мой брат и серьезно заговорил со мной.

- Капельница - это единственное, что поддерживает ее жизнь, - сказал он.

"Но, как идиот, как безумный дурак, я отказывался верить. Она была здесь! Моя Лилли была здесь, черт возьми, и будь проклята ее хрупкость! Это не имело значения!      Она была здесь, и она дышала, и она была исцелена! Почему никто не видит? Она вот-вот откроет глаза и увидит меня таким, каким я вижу ее, она снова увидит во мне Джереми, а не Стоунхарта, никогда не увидит Стоунхарта, и мы будем жить вместе во всех надеждах и мечтах нашей жизни.

Я пришел в отчаяние. Я позвонил матери Лилли и рассказала ей, что случилось. Я попросил ее приехать. Я думал, молился, надеялся, что может быть второй знакомый голос поможет Лилли подняться. И все же она не шелохнулась. Прошли еще долгие, отчаянные месяцы. С каждым днем Лилли все больше и больше походила на труп. Её кожа была призрачно-белой.      Ее дыхание, едва уловимое, казалось, что она вообще не дышит. А ее сердце! Как я ненавидел это слабое, обманчивое биение ее сердца.

Однажды ночью, в бреду от недосыпа, я накричал на нее.

- Ты сильнее этого, - начал я.      На улице стояла холодная, ненастная зимняя ночь. - Лилли. Я знаю, что ты там. Дай мне знак  Дай мне что-нибудь.      Подними палец.      Только один. Это все, что мне нужно. Это все, что мне нужно, моя драгоценная Лилли-цветочек. Пожалуйста. Я люблю тебя.      Дай мне знать, что ты все еще там. Дай мне знать, что ты еще жива.