Счастье вдруг, или История маленького дракона

– Всё не так! Кортик молчит! Это фальшивка!

Дантос чуть заметно вздрогнул, а мне вспомнился железный сундук, который открылся с таким трудом, и то, как блондин положил кортик на пол. Ещё невероятное счастье, которое испытала, когда древняя магия кортика побежала по драконьим чешуйкам. Я забрала почти всё, не удивительно, что артефакт не откликнулся.

«Второй» молнией метнулся к сейфу и начал вытряхивать всё содержимое. Арбалетчик яростно сверкнул глазами и рыкнул, словно напоминая, что Дантос по-прежнему на прицеле.

– Где артефакт? – процедил он. – Где этот бесов артефакт?!

Вот только ответить на вопрос герцогу Кернскому было не суждено, потому что едва «первый» перестал плеваться ядом, снаружи прогремел усиленный магией голос:

– Сдавайтесь. Вы окружены!

Лечу. Да-да, лечу! Потому что кое-кто… швырнул на кровать, чтобы убрать с траектории полёта арбалетного болта, а заодно от боевых заклинаний уберечь.

Обидно? Нет. Не обидно.

Но, несмотря на неожиданность, я умудряюсь приземлиться, перекатиться и упасть… по ту сторону кровати.

Стон спущенной тетивы. Шелест. Едва различимый звук удара и почти беззвучный крик Дантоса. Следом рык – и опять голос Дана узнаю. А дальше слышу, но не понимаю… В голове только одна мысль – у меня нет времени на трансформацию! Но я стягиваю рубашку, закрываю глаза и позволяю силе пробудиться.

Родная магия бежит по венам, обжигает. Образ золотой драконицы вспыхивает в памяти, он не просто яркий – почти материальный.

Хочется кричать.

Очень хочется!

Но я держусь. Просто молчу и всё.

Где-то бесконечно далеко слышатся звуки борьбы. Я понятия не имею, что происходит в спальне, но слишком хорошо понимаю: шансов у Дантоса нет. Поэтому не позволяю себе уплыть в беспамятство, в которое манит боль.

Я здесь.

Я сейчас приду.

– Повторяю: вы окружены! – гремит снаружи.

И мир опять взрывается, но уже не болью, а запахами и звуками. Драконий слух слишком тонок, звук молотом бьёт по ушам. А нюх… это тоже на удар похоже – запах крови слишком резкий и бесконечно болезненный.

Он многолик – кровь принадлежит нескольким людям. Но драконья сущность приходит в ярость, потому что среди этой какофонии есть один… важный. Я различить не могу, а дракон узнаёт мгновенно – своего ранили.