Бог возмездия (ЛП)

— Я держу тебя, amore mia17, — говорит он.

Я поднимаю руку и сжимаю его рубашку в кулак, пытаясь дышать сквозь рыдания.

Он просто обнимает меня, предоставляя мне безопасное место, где я могу выплакаться из-за того, что со мной сделали.

Они не сломили тебя. После всего, что тебе пришлось пережить, ты стала еще сильнее.

Дамиано целует меня в висок, затем шепчет:

— Я здесь, мой маленький огонек. Ты в безопасности.

Когда мне удается успокоиться, я шепчу:

— Я так боялась, что больше никогда тебя не увижу.

Он немного отстраняется и наклоняет голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я всегда приду за тобой.

Видя брызги крови на его лице и шее, я беру его за руку и тяну в сторону ванной. Я нахожу мочалку и смачиваю ее под струей воды.

Когда я подношу ее к его шее и начинаю стирать с него кровь, он бормочет:

— Не беспокойся об этом. Я приму душ, пока ты будешь отдыхать.

— Позволь мне сделать это, — шепчу я хриплым от слез голосом.

Оттерев его кожу от всей этой крови, я бросаю мочалку в раковину.

Склонив голову, я спрашиваю:

— Тетя Грета выжила?

Дамиано медленно выдыхает.

— Нет.

Dio.

Я закрываю лицо руками, когда мое сердце сжимается от сильной боли.

Нет.

Дамиано снова прижимает меня к своей груди, когда меня охватывает печаль.

Не в силах смириться с тем, что ее больше нет, я выдавливаю из себя слова:

— Нет. Dio. Только не тетя Грета.

Она была так полна жизни и любви."

"Как мне пережить, что первого человека, который обнимал меня, проявлял ко мне хоть какую-то любовь, больше нет?

Мы никогда больше не почувствуем ее тепла.

— Мы также потеряли Херардо и Марту, — говорит Дамиано.

Я снова начинаю плакать, подавленная теми потерями, которые мы понесли.

Дамиано осторожно поднимает меня и, неся обратно в комнату, садится в кресло.

Его рука касается ожогов на моей спине, отчего я вздрагиваю.

— Оседлай меня, — приказывает он.

Я делаю то, что мне велено, и, прижавшись лицом к его груди, оплакиваю потерю людей, которых успела полюбить за такое короткое время.

— Ш-ш-ш, amore mia, — шепчет он. — Я здесь.

Меня бросает в жар, когда я перестаю плакать и просто лежу неподвижно на его груди.

Таков мир, в котором мы живем. Мы любим и теряем.

Каким-то образом мне удается закрыть глаза и отключиться от всего на некоторое время.

Через какое-то время дверь открывается, и я слышу голос Карло:

— Я принес тебе кое-что из одежды из дома на Манхэттене.