Безнадежно влип

– Решил прикупить себе шкаф, смотрю дверь открыта у соседки, зашел измерить размеры шкафа. И вот я тут. Хватит светить мне в глаза, – все так же шепчет Архангельский и одергивает мою руку.

Телефон, к счастью, не роняю, и теперь он находится на уровне ног мужчины. Обнаженных ног. Оказывается, он в расстегнутой белой рубашке, но без брюк. Последние у него в руке.

– Чего вылупилась?

– Вы без штанов, что ли?

– Без.

– Ужас.

– Ужас бы был, если я был без трусов.

– Подождите, – чего я так туплю-то?! Тридцать девять лет! – Вы и есть тот Наташин террорист?

– Кто?

– Парень Наташи? В смысле мужчина.

– Надо же, ты умеешь что-то додумывать. О, а вот и отец пришел, – прислушивается к звукам за дверью шкафа.

– Чей? – шумно сглатываю. – Ваш?

– Если мой, то дела хуже, чем я думал.

– Почему?

– Потому что мой умер, – невозмутимо бросает мужчина.

– Значит мой?

– Твой.

– А как он здесь оказался? Следит за мной?

– Вероятнее всего.

Прислушиваюсь к звукам и наконец, услышав «дай помою руки» голосом Медведева, выдыхаю.

– Это голос не моего папы. Это голос… моего бывшего охранника.

– И?

– Что и? Вы тупой, что ли? Он не мой отец.

– Как не твой? А чего он тогда твоим папашей представлялся, а ты поддакивала?

– Как вы…

– Поживаю? Бывало и лучше. А вообще заткнись, будем надеяться, что твой «охранник», – демонстрирует кавычки. – Пал жертвой любви и настолько отупел, что не заметит ни моих следов, ни твоих. И я поживу спокойно хоть еще недельку.

Вот сейчас в моей голове шестеренки заработали с удвоенной силой.

"Хотелось бы поговорить в данную минуту с сосредоточенным мужчиной без штанов, но теперь уже отчетливые голоса Миши и Наташи этого не дают.

– У тебя футболка вывернута наизнанку. Знаешь, что это значит? – отчетливо слышу по голосу, что Медведев зол.

– То, что я надевала ее впопыхах? – саркастично бросает Наташа.

– То, что, если верить примете – тебя ждут крупные неприятности, возможно, ссора, которая закончится дракой.

– Ой, Мишенька, у нас с тобой разные информационные источники. Я читала, что вещь, надетая наизнанку, предвещает приятное знакомство.