Безнадежно влип

Когда поздним вечером, уже ни на что не надеясь, я позвонил в очередной раз, и на звонок все же ответили, я, малость, охренел. Правда, быстро спустился на землю, услышав голос Берсеньева.

– Ты все не угомонишься, Мишань? – самое забавное, что я даже рад тому, что трубку взял Берсеньев, значит Маша все же на меня не обиделась.

– Хотел бы сказать, что рад вас слышать, но ни хрена не рад.

– Знаешь, за этим даже забавно наблюдать. Не думал, что ты на такое способен, – а я-то уж, блядь, как не думал. – Ты всегда мною воспринимался, знаешь, как этакий робот.

Классический охранник без эмоций. И что с тобой стало, Мишка? Ты бесстрашный, что ли? Может, тебе попринимать что-нибудь для успокоения?

– Да, Машу в больших дозировках. Вы там еще не смирились, что дочь выросла и сделала свой выбор?

– А должен?

– Да пора бы уже. Вы же не идиот, зачем портить и без того херовые отношения с дочерью? Вы не можете не понимать, что Маша вас никогда не простит, если вы реально меня посадите.

– Миш, я тебя удивлю, но все со временем проходит.

– Рано или поздно вам это надоест. Может, не будем просирать время? Я, знаете ли, упертый. Если мне что-то надо, я от этого не отступлюсь.

– Дерзай. Посмотрим, что из этого выйдет. Мне даже интересно, как ты будешь добиваться моей дочери.

– Сука.

– Я?

– Сигарета. Упала на ковер.

– Осторожно, Мишань, квартиру еще спалишь. Спокойной ночи.

Гребаный выебистый хер! Ну, ничего, утру тебе нос, старый пердун. То же мне, блин, старый. От Маши, что ли, набрался?

***

Смотрю на толчок и хочется ржать.

Несмотря на нервяк, желание хохотать никуда не деть. Ну кому скажи – не поверят. Дожидаться Машу в сортире – та еще романтика. За очередную неделю я, как самый настоящий псих, изучил все ее передвижения и кроме как туалета в кулинарной школе – встретиться тупо негде. Каждый раз перед уходом она сюда заходит. Проблема в том, что контроль за ней усилен и лысый долбоеб, гордо именуемый охранником, караулит ее возле двери. Поэтому куковать мне тут пришлось заранее. Облом будет, если Маша передумает сюда заходить.

Я напоминаю себе невротика, мысленно повторяющего про себя какую-то нелепую считалочку. Две недели не малый срок. Какая-то часть меня начинает сомневаться. А вдруг самой Маше это все на хрен не сдалось. Мало ли, как ей промывает мозг папаша.

– А, может быть, вы еще в кабинку зайдете и будете смотреть за тем, как я испражняюсь? – я определенно долбоеб. Услышав хорошо знакомый голос, сердце пустилось в пляс. Аж в ушах отдает.