Рыцарь (ЛП)

 — Скорее всего Вам не понравиться то, что, не увидев нас за столом, все в замке решили будто мы тут наверху познаем радости супружеской жизни.

Женевьева резко дёрнулась, чуть не задохнувшись от волнения.

— Н-но, Вы!.. Я!.. — пробормотала она, затем сердито отвернулась. — Вы что, подслушиваете в замочную скважину?

— Да нет, — ответил Бэрен. — Просто весь Брандет гудит от слухов и предположений.

Они бы утихли, если бы Вы уехали, подумала Женевьева. Вслух же она сказала:

— Да, я слышала часть этих слухов, в основном относительно того, что у Вас выросли крылья и Вы взлетели к моему окну.

Бэрен рассмеялся. На сей раз звук его смеха был мягок и низок, и настолько неотразим, что Женевьеве пришлось приложить все свои силы, чтобы не рассмеяться в ответ.

— Очевидно, за эти годы, люди здесь забыли про Ваш необычный талант лазанья по стенам, — добавила она.

Ответом ей стала оглушительная тишина, столь долгая и многозначная, что в конце концов Женевьева повернулась, чтобы снова взглянуть на мужа, но обнаружила, что тот, завернувшись в плащ, лежит на полу спиной к ней.

Она медленно поднялась и направилась в свою собственную постель, плотно закрыв занавеси вокруг кровати, пытаясь отгородиться от Бэрена. Но казалось, что старые привычки вернулись к ней, ибо даже не видя его, она всем своим существом ощущала его присутствие и не могла выкинуть его образ из своей головы.

Бэрен пытался заснуть, но все его попытки были тщетны. Он спал и на более жестких кроватях, на более холодных полах, но ни разу это не вызывало такой боли в его теле и его душе. Весь день он пытался скрыться от прошлого, уединившись с Хьюбертом и сконцентрировавшись на управлении поместьем, переключая мысли старика на дело всякий раз, как тот погружался в воспоминания.

Бэрен вздрогнул, когда нежный аромат роз донёсся до него, вызвав головокружение, заставив его кровь бежать по телу быстрее, пробуждая небывалое возбуждение в его теле. Где его здравый смысл, которым он так гордился? Похоже просто удрал. Иначе почему он лежит здесь и терпит боль из-за женщины, с которой он даже не в состоянии поговорить.