Ложь моего монстра (ЛП)

Так что теперь нам нужно решить твою проблему с поведением.

Он тянется к тумбочке, и звук усиливает невыносимая тишина, окутанная густым напряжением.

Это безумие, насколько я сейчас сверхчувствительна. Мои ноздри наполняются кедровым и древесным ароматом Кирилла, а также моими повышенными феромонами, что я почти чувствую их вкус.

Я полностью одета, но я чувствую структуру покрывала и матраса, как будто они трутся о мою голую кожу. Мало того, с тех пор как он схватил меня за горло, мои соски стали болезненно твёрдыми и на них давят мои бинты.

Мои губы приоткрываются, когда Кирилл достаёт военный нож, но прежде чем я успеваю как следует сосредоточиться, он хватает меня за воротник и частично поднимает с кровати.

Я удивлена, что моё сердце не выпрыгивает из груди и не тает в его руках.

Его опасный взгляд изучает меня по всей длине в медленном ритме, который заставляет меня учащённо дышать.

— Я должен был сделать это давным-давно, и не только за тот глупый поступок, который ты совершила сегодня, но и за все, черт возьми.

— Я.. не сделала ничего плохого.

— Так ли это? — он вытаскивает мою рубашку из штанов и разрезает её посередине, используя нож с ошеломляющей лёгкостью. Как будто моя одежда сделана из сливочного масла. — Как ты объяснишь свою причастность к той банде наёмников в России?

— Я.. действительно не знала, Кирилл. Я клянусь…

Мои слова застревают у меня в горле, когда он срезает бинты с моей груди так же легко, как и рубашку.

Тот факт, что я связана и ничего не могу сделать, добавляет извращённого удовольствия к моей пульсирующей сердцевине.

— Знала ты или нет, это не грёбаная проблема сейчас, — он позволяет ножу зависнуть над моей вздымающейся грудью, затем опускается к животу, прежде чем разрезает прямо по центру мои брюки и трусы-боксёры, его рука оказывается слишком близко к моей киске.

Я качаю головой, но не могу найти нужных слов, чтобы сказать. Это невозможно, когда он рвёт мои брюки и трусы на куски и отбрасывает их в сторону.

Я лежу перед ним совершенно голая, если не считать рукавов моего пиджака и разорванной рубашки подо мной.