Ложь моего монстра (ЛП)

Мысль о том, что я чужая для своей семьи, разрывает мне грудь, но не больше, чем мысль о потере Кирилла.

Так что я стою и не двигаясь.

— Саша, — умоляет дядя, но я качаю головой.

— Ты мертва для меня, — говорит бабушка, снова стукнув тростью. — Я буду думать, что ты была убита в тот день вместе со всеми остальными.

Затем она разворачивается и уходит, всю дорогу стуча тростью по земле. Слезы наполняют мои глаза, но я сдерживаю их.

— Ещё не поздно все исправить, Сашенька, — мягко, почти умоляюще говорит дядя.

— Убивать человека, который спас меня, это неправильно. Совсем нет.

— Это ещё не конец, даже если я уйду прямо сейчас. Я вернусь за жизнью Кирилла. Это мой долг по отношению к нашей семье. Если ты решишь остановить меня, будь готова, что тебе придётся убить меня, — его взгляд смягчается, и он испускает долгий вздох. — Лучше бы я никогда не посылал тебя в армию.

Затем он уходит вслед за бабушкой."

"Пока я смотрю на их удаляющиеся спины, в моей груди как будто, что-то разрывается и часть меня умирает внутри медленной смертью.

Хуже всего то, что я ничего не могу с этим поделать.

Я всегда думала, что буду с ними всегда, но теперь мне кажется, что все было зря.

Однако я не могу слишком долго предаваться страданиям. Мне нужно забрать Кирилла из этой больницы. Сейчас же.

Если дядя сказал, что вернётся, значит, так оно и будет. И на этот раз один из нас действительно должен умереть.

Я бегу к общественному телефону больницы и набираю номер, который выучила наизусть.

— Кто это? — Грубый, полный напряжения голос Виктора звучит с другого конца провода.

— Это я. Саша.

— Липовский, ты грёбаный ублюдок! Что случилось с Боссом? Я знал, что он следил за тобой после твоего неожиданного отъезда в Россию. Я отправился на его поиски, у меня это заняло несколько часов, и я нашёл только следы крови. Лучше бы эта кровь была не его, или я клянусь блядь...

— Это его. В него стреляли, и он находится в отделении интенсивной терапии местной больницы.

— Какого хрена…

— Послушай меня, Виктор, — обрываю я его и наклоняюсь ближе к телефону. — Его жизнь находится в непосредственной опасности. Тебе нужно принять меры, чтобы вывезти его отсюда сейчас же. Я останусь на страже, пока ты все не уладишь. Поторопись. От этого зависит его жизнь.

— Это из-за тебя в него стреляли? — спрашивает он с пугающим спокойствием.

Я прикусываю нижнюю губу, а затем говорю:

— Сейчас это не важно.

— Из-за тебя?

— Нет, — ложь.