Ложь моего монстра (ЛП)

Я выпрямляюсь и медленно поворачиваюсь, чтобы встретить бесстрастный взгляд Виктора. Он изучает меня с головы до ног.

— Ты куда-то собрался?

— Я увольняюсь, — мои губы кривятся в горькой улыбке. — Рад? Наконец-то ты можешь вернуться к тому, чтобы быть единственным главным.

— Ты не можешь уволиться.

— Что ты хочешь этим сказать? Я хочу уйти.

— Это так не работает. Нет такого понятия, как уволиться из Братвы. Это на всю жизнь.

— Конечно, но есть исключения?

— Только если Кирилл позволит.

Черт. Он на это явно сказал «нет» прошлой ночью.

— Ну, ты можешь убедить его в этом, — я начинаю поворачиваться. — Я пойду попрощаюсь с Кариной и ребятами.

Я останавливаюсь, когда Виктор делает шаг вперёд и встаёт передо мной, он прищуривается, глядя на меня.

— Что? — шепчу я, не уверенная, что думать о выражении его лица.

— Так вот почему ты покинул свой пост и исчез прошлой ночью?

Я поджимаю губы.

— Ты не из тех, кто покидает свой пост. Никогда.

Да, конечно. Но это было последнее, о чём я могла думать после того, как меня, образно говоря, ударило по лицу известие о помолвке Кирилла.

— Послушай, — он хватает меня за плечи. — Я знаю, что тебе нравится Босс, но он не может быть с тобой в любовном плане. Все ожидают, что он женится и заведёт детей. Особенно, если он претендует на должность Пахана. Ты ведь понимаешь это?

Моя шея горит. Можно ли мне провалится сквозь землю?

Я забыла, что Виктор думает, что я гей и влюблён в Кирилла. Но по какой-то причине тот факт, что он пытается утешить меня, как может такой человек, как Виктор, заставляет меня хотеть плакать.

— Я не знаю, насколько это будет трудно, но постарайся остаться, — продолжает он.

— Я не могу этого сделать. Я не такой бесчувственный, как он, и вряд ли смогу наблюдать за ним вместе с ней каждый день.

— Я не думаю, что это будет каждый день.

Я слегка улыбаюсь, но только потому, что Виктор выглядит странно в своих попытках предложить поддержку.

— Просто позволь мне уйти, Виктор.

Он качает головой.

— Я не могу этого сделать.

Я поджимаю губы. Конечно, он хотел бы сделать рану глубже.

Это уже некрасиво. Почему он должен ещё больше сыпать соль на рану?

— Если ты меня отпустишь, никто не узнает, и я не буду тебе мешать.

Выражение его лица не меняется.

— Ты можешь пойти со мной добровольно, либо силой.

— Есть ли третий вариант, когда я выхожу за эту дверь, а ты стираешь запись с камер наблюдения?

— Нет.

Я глубоко вздыхаю.