Молодая и покорная (ЛП)

— Это не твоего чертова ума дела.

— Повернись.

Он ждал… и, наконец, со вздохом, она повиновалась его словам.

— Нам нужно поговорить.

— О делах клуба?

— Возможно, Лиам и позволял тебе увиливать от ответа. Но я не стану это терпеть. Сядь. Сейчас же.

Пытаясь оттолкнуть его от себя, она положила руки ему на грудь.

— Чего, черт возьми, ты хочешь от меня? Услышать, что я все испортила? Да. Ты прав. Я облажалась, воистину с королевским величием! Счастлив?!

— Лиам спит, обнимаясь с бутылкой, в свободной спальне в конце коридора.

Он сделал паузу, его голос смягчился.

— В одиночестве.

Боже, если бы он сказал что-нибудь другое, она бы выдержала!

Вызвал бы ее на спор? Да все что угодно! Именно сейчас она бы с радостью выбрала любой из этих вариантов. Но вместо этого, он буквально обезоружил ее своим состраданием и сочувствием. Будь он проклят!

Несмотря на их взрывные и неустойчивые отношения, когда он мог в одну минуту окунуть ее с головой в ванну со льдом, а в другую — зажечь, как спичку, он был и оставался единственным человеком на земле, которому она доверяла больше всего.

Поэтому Рейн изо всех сил крепилась, противостоя желанию броситься ему на шею, утонуть в таких родных объятиях и выплакать все свои беды. Она не могла. Потому как знала, что он без колебаний, взвалит на себя ее ношу, а это было бы нечестно по отношению к нему и к Лиаму. Именно поэтому, она и должна была держать все в себе.

Она чувствовала себя такой чертовски одинокой."

"— Спасибо, но, пожалуйста, не усложняй ситуацию. Если ты пришел, чтобы сказать мне о том, что сегодня шестой день задержки, то, поверь, я знаю.

С мрачным выражением на лице, он выдвинул стул и протянул к ней руку.

— Я не хочу говорить о твоей задержке. Пятница наступит очень скоро.

Налив себе чашку кофе, он взял с тарелки маффин и надкусив его, застонал.

— Ты избалуешь меня этим. Я не пробовал ничего вкуснее.

Рейн замешкалась. В таком положении она никуда от него не денется. Хитрый ублюдок!

Вздохнув, она аккуратно примостилась на жестком деревянном стуле, все еще чувствуя дискомфорт от недавней порки Лиама.

— Немного больно, прелесть? — произнес он, растягивая слова.

— Да, я слышал.

Боже, какой стыд.

— Ты не должен был подслушивать.

— Я говорил тебе, что мне нравится слушать, как ты стонешь, даже если и не для меня.