Молодая и покорная (ЛП)

И уже совсем неважная, даже, несмотря на то, что сейчас он захотел чуточку вправить своему приятелю мозги.

Чем дольше она наблюдала за ним, тем больше на ее лице появлялось неуверенности.

— Я сказала что-то, что мне не следовало?

— Нет, прелесть. Ты хорошо справилась.

Вытянув веревку и пропустив ее в новое крепление на столе, он перебросил ее через ее плечи. Взяв свой конец веревки, Лиам привязал ее к своей части стола.

— Очень честно — именно так, как мы и просили.

Рейн выглядела заметно расслабленнее.

— Я пытаюсь.

— Мы знаем, — успокоил ее Лиам.

— Скажи мне, какие, по-твоему, у меня были причины для нашего расставания?

— Ну… я знаю о том, что ты не обрадовался тому, что я умолчала о своей мигрени, — начала она.

— Еще как не обрадовался.

Лиам изогнул бровь.

— Но ты по-настоящему думаешь, что причина была в этом?

— Я этого не говорила, — защитилась она.

— Знаю, теперь это не поможет, но… полагаю, что я многое делала не так. Я не всегда говорила тебе о своих мыслях.

Она избегала его взгляда.

— Моим единственным оправданием может считаться лишь то, что у меня никогда не было взаимных отношений.

Хаммер поморщился. Ее слова причиняли боль. Правда была жестокой, но он не собирался от нее прятаться.

Он годами держал ее на коротком поводке. С момента, как она начала превращаться в женщину, он в полной мере, блять, ощутил свою беспомощность и свою к ней привязанность. Это пугало. Он хотел защитить ее больше, чем любую другую женщину.

Поначалу, он говорил себе, что чувствует это, потому что она так чертовски молода и уязвима. Потом Хаммер начал убеждать себя в том, что его защитный инстинкт не дает ему покоя, из-за того, что в свое время он не уберег Джульетту. И, наконец, он понял, что влюбился в Рейн. Забавно, как он не видел того, что только она сможет его исцелить и что не понимал этого до тех пор, пока Лиам не украл ее у него.

— Намеренно или нет, ты избегала неприятных для тебя разговоров? — спросил Лиам.

— Намеренно.

Она послала ему печальный и полный раскаяния взгляд.

— Но у меня и в мыслях не было вышвыривать тебя из своей жизни.

Лиам наклонился над столом, выражение его лица несло в себе что-то недоброе.

— Ты отказалась рассказать мне о своей ссоре с Хаммером перед Днем Благодарения. Вместо правды ты скормила мне второсортную ложь о том, что вы обсуждали какое-то там меню.

— Мы обсуждали это, — сказала она.

— Но это не было предметом нашей ссоры.