Искушенная дьяволом (ЛП)

Внезапно ее тело напрягается, и она пытается свернуться калачиком. Я все еще прижимаю ее к груди, отказываясь укладывать ее на кровать.

— Шшш... я держу тебя, детка, — шепчу я, надеясь, что она услышит мои слова.

— Нет, — бормочет она. Она слабо хлопает меня по груди, а затем ее пальцы хватают мою рубашку. — Нет.

Поднеся руку к ее лицу, я провожу ладонью по ее мягкой коже и волосам. — Проснись, детка.

Она вздрагивает, и ее тело содрогается в моих руках. Ее глаза распахиваются, и вид ужаса, застывшего в ее глазах, наносит жестокий удар по моему сердцу.

— Черт, Виттория, — отчаянно простонал я. — Что я могу сделать, чтобы ты почувствовала себя лучше?

Я привык все контролировать, но я понятия не имею, как ее утешить.

Ее лицо приобретает милое, блять, выражение, которое появляется перед тем, как она заплачет, и это обнажает мою душу. Слезы катятся по ее щекам, и от них у меня замирает сердце.

Мое отчаяние растет, и я снова укачиваю ее, осыпая щеки поцелуями.

На этот раз она не плачет, как раньше, и ей удается взять свои эмоции под контроль.

Мой взгляд скользит по ее прекрасному лицу, и я спрашиваю: — Тебе лучше?

Она взволнованно вздыхает и, крепче прижимаясь к моей рубашке, шепчет: — Я продолжаю видеть это."

"Мои пальцы ласкают ее лицо. — Что ты видишь, детка?

— Все. — Ее глаза стекленеют, а голос звучит хрупко, когда она шепчет: — Тело Маурицио.

Осторожно, чтобы не давить на нее, я сохраняю мягкий тон и спрашиваю: — Ты можешь рассказать мне, что случилось?

Она хмурится, когда смотрит на меня с отчаянием, дрожащим в ее глазах.

Я решительно качаю головой. — Нет, не возненавижу. — Сделав глубокий вдох, я поправляю себя. — Я не буду злиться на тебя, но я чертовски зол из-за того, что ты прошла через этот гребаный ад.

Ее брови сходятся вместе, и она колеблется, прежде чем спросить: — Что тебе сказала Глория?

— Сейчас это не имеет значения. Я хочу услышать твою версию истории.

Я продолжаю поглаживать ее лицо, надеясь, что это поможет ей успокоиться, и она откроется мне.

Виттория тяжело сглатывает и садится ко мне на колени, чтобы сесть чуть прямее. Она прислоняет голову к моему плечу и устало вздыхает.

— Все произошло так быстро, — хнычет она. — Я пошла в спальню с Глорией, и пока я любовалась видом с балкона, она оставила меня одну. Я даже не успела этого понять. В следующую секунду вошел Маурицио и бросил на кровать конверт. Он сказал, что в нем пять тысяч евро, потому что это все, чего я стою.