Искушенная дьяволом (ЛП)

Подтягиваюсь и, уткнувшись лицом в его шею, прижимаюсь к нему изо всех сил.

Его рука проводит по моей спине, некоторое время он просто держит меня.

— Господи, детка, ты разбиваешь мне сердце, — простонал он, крепко обнимая меня. — Пожалуйста, поговори со мной.

Нет того человека, который приказывал мне использовать слова.

Исчез безжалостный мужчина, который до смерти пугал меня.

В крепких объятиях мужа меня охватывает чувство безопасности.

— Я думала, что потеряла тебя, — хнычу я, мой голос хриплый и такой же уязвимый, как и мои чувства.

— Никогда, — рычит он. — Никогда, mia piccola cerviatta. Mia raggio di sole7.

То, что он называет меня своей маленькой дорогой и лучиком солнца, помогает снять напряжение с моего тела.

Он отстраняется, чтобы видеть мое лицо, и, смотрит на меня с такой нежностью, что я чувствую себя очень эмоциональной.

Его голос нежен, когда он говорит: — Я никогда не причиню вреда ни одному волоску на твоей головн. Ты - мое все.

Я хватаюсь за его запястье, на моем лице снова гамма эмоций.

— Если в будущем что-нибудь случится, первым делом позвони мне, Виттория. Никогда не убегай от меня.

— Я запаниковала, — говорю я, мой голос наполнен слезами.

— Я знаю, детка. — Он опускает голову и снова целует меня. — Я должен был оставить с тобой Большого Рикки. Ты больше никогда не будешь одна. Один из нас всегда будет присматривать за тобой.

Я судорожно киваю, потому что больше никогда никому не смогу доверять.

Меня снова одолевают эмоции и я начинаю плакать. — Я так испугалась.

— Ох, детка, — вздохнул Анджело, его руки снова крепко обхватили меня. — Мне так чертовски жаль.

Плач в надежных сильных руках Анджело приводит к тому, что усталость захлестывает мое тело, и я засыпаю.

***

Анджело

Последние два дня были самыми долгими в моей жизни.

Я на грани, и каждый раз, когда Виттория издает звук или шевелится, я крепче прижимаю ее к себе.

Сначала я пытался переварить смерть дяди и тети, но теперь мне хочется, чтобы они были живы, чтобы я мог их убить.

Неконтролируемая ярость продолжает захлестывать мою грудь, а осознание того, что я не могу отомстить за то, что они сделали с моей женой, разъедает меня.

Я не спал с ночи перед нашим отъездом на Сицилию, и пока не буду уверен, что с Витторией все в порядке, не смогу сомкнуть глаз.