Эпично (ЛП)

Честно говоря, я сейчас корил себя за то, что мне следовало сильнее добиваться этой работы. Я должен был больше шуметь. Я все испортил. Это трудно принять. Но я не позволю забавной случайности отвлечь меня от того, что я действительно должен делать.

Я тяжело сажусь на кровать рядом с ним. Весь вечер я скакал в одном направлении, и перестроить свои мысли нелегко. Очередной раз. — Значит, ты вообще не хочешь ехать в Оттаву?

Он медленно качает головой. — Мы никогда не виделись. Если бы ты был в тюрьме, мне было бы позволено больше супружеских свиданий, чем если бы я переехал в Оттаву.

Я смеюсь. — Давай не будем проверять эту теорию.

— Вес. — Джейми манит меня. И когда я наклоняюсь, он обнимает меня. — Я так сильно тебя люблю. Но не планируй это за меня, ладно? Я знаю, тебе трудно это понять, потому что ты очень любишь свою работу. Но я тоже люблю свою.

— Я знаю, — быстро говорю я, обвивая руками его крепкое тело. — Я знаю. Ты был просто великолепен сегодня вечером. Я даже не могу справиться с этим.

— Правда? — Джейми просовывает колено между двумя моими ногами и многозначительно хватает меня за задницу. — Зато у нас есть все виды развлечений. Половину времени после этого ты даже не сможешь вспомнить свое собственное имя.

— Правда. — Его кожа пахнет мылом из раздевалки, и я хочу еще. Зарывшись ближе, я целую его шею. — Отлично. Я не буду пытаться планировать твою жизнь. Но значит ли это, что я должен отозвать команду головорезов, которую нанял, чтобы преподать Биллу Брэддоку урок?

— Ага.

— Ты знаешь, я бы сделал для тебя все что угодно. Даже поехать в Белльвуд, чтобы заняться тобой.

Джейми фыркает. — Бельвиль.

— Ага. Туда тоже.

Он смеется, а затем целует меня.

ГЛАВА 7

Джейми

Когда я выхожу на лед субботним утром, моя голова полна планов на игру с «Ниагарой». У нас есть час на утреннее катание, а затем еще час на просмотр фильма.

Но как только я делаю свои первые несколько шагов вперед, каждый ребенок в команде издает крик, а затем бросается на меня. Четыре секунды спустя меня окружает стая шумных, смеющихся подростков от шестнадцати до двадцати одного года. Они фактически поднимают меня в воздух, все говорят одновременно.

— Боже мой, это спасение от Весли!

— Чертовски круто!

— Огонь!

— Мы умирали.