Багровый берег (ЛП)

Он держался в стороне, разговаривая с одиноким репортером, который появился на сцене преступления — это была молодая женщина из «Бостон Глоуб». Гэвина удивило, что бульварная газетенка «Геральд» не стала освещать эту историю. Но, опять же, это была больше археологическая находка, чем сенсационное современное убийство. История, вероятно, появится на одном из внутренних разворотов «Глоуб» и, возможно, будет также освещена в «Нью-Йорк Таймс» и «Вашингтон Пост», а затем вскоре будет всеми забыла, кроме историков… и местных жителей.

Гэвину было любопытно, о чем Пендергаст так свободно рассказывает журналистке. Обычно он был скрытным, как устрица. Если б на его месте был кто-то другой, Гэвин счел бы, что он просто хвастается, но это было совсем не в стиле Пендергаста. Гэвин задавался вопросом, что задумал этот тип.

Нужно было признать, что сам он — лично — был шокирован этим открытием. Было почти невозможно поверить, что члены его собственной общины, общины его отца, его деда и его предков, много поколений назад хладнокровно заманили корабль на скалы и, найдя на нем вместо сокровищ женщин и детей, убили их и закопали в братской могиле.

В то же время было странно думать, что некоторые из их потомков, которые и поныне проживают в Эксмуте, передавали эту информацию из поколения в поколение и использовали ее, чтобы вломиться в дом скульптора Персиваля Лейка. Прости дикость какая-то, если вдуматься! Тем не менее, логические схемы Пендергаста, которые он изложил на совещании с Гэвином и шефом полиции ранее этим вечером, утверждали именно это. И доказательства его правоты лежали прямо перед Гэвином в углублениях между сетками криминалистов, в сундуках и мешках с обломками корабля и жалкими остатками того, что когда-то было «Замком Пембрук». Все это по-настоящему стало для Гэвина явью, когда криминалисты откопали красивую детскую фарфоровую куклу среди захороненных скелетов.

В одном Гэвин был абсолютно уверен: ни один из его собственных предков не участвовал в этом зверстве.

Он чувствовал странную смесь эмоций: шок, отвращение, беспокойство, гнев… и смущение.

Теперь посторонние будут думать об Эксмуте совсем не так, как ему бы хотелось. Самое последнее, чего бы он хотел — так это, чтобы городку уделяли особое внимание. К настоящему моменту все местные жители, вероятно, уже знали историю массового убийства. Его сограждане, наверняка, почувствовали — как и он сам — весь ужас того, какая тень теперь пала на их родную землю и на ее историю.