Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить

И я…

Копошусь в своих горшках днями, все время ветер в голове – будто мне не пятьдесят в марте исполняется, а двадцать пять.

Кажется, что наступает вторая молодость, когда мы какие только глупости не вытворяли. Но мне нравится мое новое состояние. Определенно нравится.

– Оля, я в вашей спальне белье поменяла, рубашки Кирилла завтра с утра в химчистку отвезу, ужин в духовке, – в привычной манере отчитывается женщина, – Я пойду? Давление опять скачет.

– Конечно-конечно, – тут же все несерьезное настроение сходит на нет, – Я рубашки сама отвезу, а вы отдыхайте.

– Разберемся с утра, – кивает Валентина, – Хорошего дня.

– И вам, – кричу ей в след, возвращаясь к своим зеленым малышам.

Надо скорее доделать все садоводческие дела, отмыться от земли и ждать мужа, чтобы с наслаждением прижаться к его сильному и горячему телу.

***

Валентина уходит к себе в небольшой домик для прислуги, который мы дополнительно построили для нее и еще одного нашего помощника – дяди Коли, садовника, ремонтника и всех на свете дел мастера.

А я почему-то ловлю себя на тревоге.

Не знаю из-за чего и откуда она взялась, но после пересадки орхидеи я нахожу себя в гостиной у большого панорамного окна.

Вечереет все еще рано, на улице постепенно становится темно, и я напряженно смотрю на ворота, словно ожидая что-то нехорошее.

Но ведь все прекрасно?

Кирилл вернется с работы сегодня раньше, потому что мы договорились проводить больше времени вместе. У дочек тоже все хорошо.

Старшая Катя недавно родила и вовсю возится с нашим пухлощеким внуком, а младшая Ульяша только переехала в собственную квартиру и наслаждается студенческой жизнью без нравоучений родителей.

Мы с Кириллом вместе, и после всех недомолвок, ссор и обид, которые были между нами, пока я переживала раннюю менопаузу, наступил, наконец, счастливый период.

Словно нам опять по двадцать, и мы прячемся по углам, чтобы целоваться до онемения губ.

«Тогда в чем дело, Оль?» – спрашиваю себя мысленно и не перестаю смотреть в окно.

Еще минут пять так гипнотизирую улицу и все же заставляю себя сдвинуться с места.

Я до сих пор вся в земле, надо просто принять горячий душ и расслабиться. Смыть с себя это дурацкое предчувствие.

Подхожу к лестнице, чтобы подняться на второй этаж, и замираю на месте.

Звонок домофона настолько оглушительный в тишине дома, что он заставляет меня морщиться от своего резкого звука.

Скорее подхожу к экрану с камерой и замечаю молодую девушку, переступающую с ноги на ногу.