Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить

Я искренне благодарю, потому что это первый человек здесь, кто пытается как-то поддержать меня. Пусть бесполезно, но все же.

Только вот поесть мне не дают.

Телефон в кармане плаща оживает, на экране отображается неизвестный номер, а мужской голос в динамике напрочь лишает аппетита.

– Павловская Ольга Викторовна?

– Да, – немного теряюсь от грубого голоса своего собеседника, – Это я.

– Кем вам приходится Степанова Людмила Сергеевна?

– Степанова Людмила? – еще больше теряюсь от его вопроса, но резко до меня доходит, о ком речь, – Она… никем.

– Я звоню вам из морга, куда поступило тело Людмилы Сергеевны вчера днем, – отчитывается мужчина, – Дело в том, что мы ищем ее родственников. Но брат Людмилы в СИЗО, родителей нет в живых. Из всех последних контактов мы смогли дозвониться только до вас.

– Она мне никто, – жестоко, но мой голос, наконец, обретает уверенность.

Мила мне никто и останется никем в моей жизни. Сумасшедшей девчонкой, из-за которой Кирилл сейчас в коме.

Той, которая не просто так появилась в нашей жизни.

– А, может, вы все-таки кого-то знаете? – продолжает интересоваться мужчина, – Завтра нужно забрать ее тело из морга. Больше держать не сможем. У нас тут не…

– Нет, не знаю, – перебиваю его, – Извините.

Завершаю вызов, не дождавшись ответа мужчины. Хочу убрать телефон в сумочку, но он опять начинает вибрировать.

На этот раз Валя."

"– Оленька, – в динамике раздается плач, – Я только что новости увидела по телевизору… Кирилл…

Я бесконечно люблю и уважаю нашу Валечку, но сейчас ее вой действует мне на нервы.

– Все хорошо, Валь, – спешу успокоить женщину, – Кирилл жив, его прооперировали…

– А я звоню-звоню ему со вчерашнего дня, – продолжает она, – Ой, Олюшка, что теперь будет? Та дрянь мертва, да?

– Да, она умерла то ли в скорой, то ли в больнице.

– А ребенка теперь куда?

Сердце пропускает удар.

Ребенка…

Глава 44

Впервые в жизни хочется курить.

Всегда ругала Кирилла за эту ужасную привычку, а теперь сама, стоит только уловить запах табака в воздухе, иду вслед за ним.

Выхожу на улицу, заворачиваю за угол, прохожу несколько метров по больничному скверу и натыкаюсь на импровизированную курилку – небольшую, среди хвойных деревьев, но хотя бы с лавочками.

На одной их них сидит мужчина. Лет шестьдесят или семьдесят – не разобрать. Курит и так смачно затягивается, что у меня аж слюна во рту появляется.

Это все нервы. Пусть Кирилл только попробует не выжить.