Сердце Моего Монстра (ЛП)

До моего слуха доносится вздох, прежде чем я поднимаю глаза и вижу Карину, бегущую вниз по лестнице, рука прикрывает ее рот.

В отличие от ее обычных розовых девчачьих платьев, сейчас она в небрежных черных брюках и толстовке с капюшоном. Ее волосы собраны в беспорядочный пучок, а на лице нет макияжа.

Моя сестра останавливается передо мной, выглядя как тень себя прежней. Налитые кровью глаза. Темные круги. Призрачное бледное лицо.

— Ты в порядке? Что это за кровь?

Я машинально смотрю на себя и понимаю, что моя рубашка в крови, как и мои руки.

Это может быть недостаток сна или тот факт, что все пусто и безлюдно. Если я буду спать как следует, у меня может возникнуть соблазн никогда, блять, не проснуться."

"— Она не моя, — я начинаю обходить Карину, но она снова преграждает мне путь. — Что такое?

Ее губы дрожат, и она кусает сухую нижнюю.

— Ты выглядишь так, будто вот-вот рухнешь. Тебе следует немного отдохнуть.

— Иди спать, Кара.

— Я не могу, — ее голос становится ломким. — Все, о чем я думаю, это о том, что чувствовала Саша до… до того, как ее убили и… и я не могу ни спать, ни есть, ни заставить себя что-либо делать. Он… нет, она была моим единственным другом.

Она.

Верно. Имя, которое я написал на ее могиле, указывает на то, что Саша была женщиной и моей женой.

Женой, которую я, блять, не смог защитить.

Виктор нашел время, чтобы объяснить сложную ситуацию членам моей семьи.

А я? Мне похуй на то, что кто-то из них думает.

Мне даже теперь похуй на будущее. Раньше я видел закономерности, пути и направления действий. Раньше меня мотивировали все цели, которые мне еще предстояло уничтожить.

Теперь я вижу только чертов черный.

Я провел всю свою жизнь, тщательно строя карточный домик, но смерть Саши заставила его развалиться.

Карина обнимает меня за талию и выжимает из меня все соки.

— Если я так себя чувствую, то тебе должно быть хуже. Она всегда была с тобой и… ты женился на ней поэтому… поэтому…

Я хватаю ее за плечо и отталкиваю. Тошнота подступает к моему горлу при воспоминании о последнем объятии, которое Саша подарила мне.

И я отказываюсь позволить кому-либо еще забрать это воспоминание.

Моя жена любила это дрянное дерьмо. Ей нравилось обнимать меня и пытаться утешить. Она также любила петь и целоваться.